— Может ты не правильно задала вопрос? — делает попытку Леа, касаясь моего плеча. — Может не так надо спрашивать?
— Леа, — я трясущейся ладонью хватаюсь за её предплечье, отводя руку от своего плеча. Меня бьёт крупная дрожь, потому что я не могу поверить в то, что это конец. — Я хочу побыть одна.
Девушка кивает и, взяв улыбающегося Чарли за руку, выбегает из дома, тихо прикрывая за собой дверь.
Я падаю на стул, вцепившись ладонями в столешницу стола. Перед глазами совершенно чистый пергамент, вопрос уже давно прозвучал, но ничего так и не произошло. Карта даёт ответ на любой вопрос, указывает дорогу к любому, только главное желать! И я желаю! А может… нет?
Невыносимо даже думать об этом, но что, если так оно и есть?! Что, если мне не суждено найти Питера, потому что где-то в душе я не хочу его искать?!
Перед глазами мелькают всё, что было между нами. То было настоящие, неподдельные чувства, так что же произошло сейчас? Неужели всё угасло? Неужели… мне всё равно?
Нет! Сердце бы так не волновалось из-за того, кто уже неважен! Я не верю! Но то, что карта не показала дороги к Питеру — довольно весомый аргумент.
Я зло бью кулаком по столу, отчего тот скрипит. Резко встав на ноги, я сжимаю вцепляюсь в собственные распущенные волосы и сжимаю их в кулаках.
— Не верю! — кричу я, резко дёрнув локоны вниз. — Не верю! — я падаю на пол, разрыдавшись. В приступе истерики, я бью кулаком по полу. Боль обжигает и от этого становится только обиднее. Я ударяю ещё несколько раз, прежде чем успокоится. Сидя на полу, я потерянно смотрю перед собой, на стену. Раскрытый рот вбирает больше кислорода, по щекам струятся слёзы. Мне кажется, что я умираю. Здесь и сейчас.
— Я не могу сдаться… — внутри что-то щёлкает и всю истерику снимает, как рукой. Я поднимаюсь на дрожащих ногах и подхожу к столу, на котором продолжает лежать чистый пергаментный лист. — Не могу просто сдаться и… — я облокачиваюсь о стол, как совсем недавно это сделал Чарли и, вздохнув, смотрю глазами в пустоту, —…не могу оставить тебя…
Я судорожно начинаю думать о том, что можно сделать для того, чтобы всё получилось. В голове ни одной идеи, я лихорадочно бегаю глазами по всему листу, будто там я найду ответы на вопросы.
— Что же я сделала не так? Почему ты не показала мне его? — шепчу я, взяв в руки карту. — Ты должна была показать! — карта, конечно же, не отвечает. — Не может быть такого, что я не хочу его найти! — рычу я, сжимая пергамент в руке в приступе злости. — Я всем сердцем желаю найти его, как по-другому?! Я же его… — я не договариваю, потому что меня внезапно осеняет. Я аж задыхаюсь от удивления, выдавив из лёгких смешок. — Серьёзно? — встряхнув лист, я вновь кладу его на стол и разглаживаю все неровности. — Вот серьёзно, да?
Мне кажется, что я схожу с ума, потому что я разговариваю с листом. Но уже как-то плевать, потому что я в шаге от того, чтобы узнать где Питер.
— Карта, которая издевается и пугает меня, — начинаю я, сжав кулаки в надежде на то, что всё же не ошибаюсь, — покажи мне, где сейчас находится тот, кого я люблю. Где мой Питер?
Пару мгновений ничего не происходит и я даже успеваю испугаться и начинаю прикрывать глаза, которые начинают слезится от наступающих слёз. Но всё прекращается, потому что карта начинает проявляться. Я смотрю на то, как появляется тёмный кружочек, обозначающий меня. От него бежит чёрная нить, она вьётся то в одну, то в другую сторону, пробегает мимо мелкой точки «Кэр-Параваля» и бежит дальше, уносясь к Восточному морю. Она бежит всё дальше и дальше вдруг исчезая за полями. Я удивлённо смотрю на то, как картинка, задержавшись на пару секунд, начинает меняться и вот я вновь вижу «Восточное море» и нить, которая продолжает бежать и бежать. То слева, то справа мелькают небольшие точки-острова, названия которых я только начинаю читать, когда нить обрывается у самой жирной точки, застывая на месте и больше не собираясь двигаться.
— Гальма, Фелимат, Дорн, Авра… — читаю я острова, мимо которых мне нужно будет лететь. Глаза останавливаются на конечном пункте, название которого заставляет сглотнуть: — Горелый остров.
— Горелый остров? — задумчиво тянет Леа.
— Ты знаешь его? — в надежде спрашиваю я.
— Ходили когда-то слухи о том, что когда-то на этом острове жили перевёртыши, — Леа быстро смотрит на Чарли, продолжая: — они довольно злобными были, постоянно творили что-то тёмное, вроде всяких чар. То, что произошло потом, было действительно ужасно. Я не знаю, кто правил Нарнией в то время… ну и вот, тот правитель… он приказал уничтожить любым способом этих оборотней и туда отправили целый флот, который уничтожил весь остров. С тех пор его называют Горелым, потому что там нет ничего: ни растительности, ни живых существ. Ничего.
— Что там делает Питер? — я задумчиво покусываю губы.
— Без понятия. Ты собираешься туда лететь? — сразу же спрашивает Леа.
— Я не могу иначе. Только не теперь, когда я знаю его местоположение.
Слева, откуда-то с бревна, раздаётся угрюмое сопение. Как только я вылетела из дома с криками «Получилось! Я нашла!», Чарли, зло рыкнув, уселся на пенёк и не подавал признаков жизни, насупившись и сдувшись. Мне же было совсем не до него, потому что я найду Питера, найду! — Если у тебя есть, что сказать — говори, — спокойно произношу я, повернувшись к нему. Чарли сидит на пне, вытянув ноги и сложив руки на груди. Его лицо так и кричит о том, как сильно он зол.
— Нет, ничего, — вздыхает он, чуть прикрывая глаза, — но я надеялся, что на этом всё кончится. А оказалось, что всё только началось.
— Ты можешь не идти, — спокойно произношу я, игнорируя взволнованного червячка, под названием «связь», который кричит не причинять боль паре.
— Брось, — он усмехается, — я пойду и буду смотреть на то, как вы с королём воссоединитесь. А если не воссоединитесь… я начну действовать, ясно? Я уже подхожу к финишу, тому самому, где взорвусь и озверею.
Я киваю, вновь отворачиваясь от него и смотрю на Лею. Та продолжает вглядываться в карту.
— Я тоже пойду, только вещи собрать надо и на Гатха надеть амуницию… — говорит она спокойно.
— Прости, Леа, но сейчас ты должна остаться здесь, — вздыхаю я, чуть улыбнувшись. — Кто-то должен будет нас ждать здесь.
— Что за глупости? — возмущается она. — Куда ты — туда и я, забыла?! — её голос звучит злобно. Она подходит ко мне и вглядывается своими серыми глазами. — Тем более два Драконьего Всадника намного сильнее, чем один.
— Ты готова рискнуть жизнью? — удивляюсь я.
— Тебе же её не жалко ради красавчика, — грубо произносит она.
Я вздыхаю, кивая. Где-то внутри, будто за толщей воды, я ощущаю нечто странно-живое, которое сворачивается внутри и начинает скулить. Я не сразу понимаю, что это, а когда доходит, я обращаю взгляд на Чарли, который стоит с закрытыми глазами и дышит через раз. Внезапно я начинаю чувствовать то, как же больно его волку…
Леа носится по дому, собирая в походную сумку всё, что надо. Она уже давно облачилась в свою броню и заставила нацепить её и на меня. Сейчас я сидела на собранном диване и держала в руках ножны с мечом Верховного короля, задумчиво вертя его в разные стороны. Это оружие так приятно лежало в руке, будто было создано для моей руки. Вот только это неправда. Этот меч принадлежит Питеру. Я уношусь воспоминаниями в первую встречу с Питером, когда он этим самым мечом чуть не проткнул меня, а после туда, где я протягивала ему ножны с мечом, когда встретились после долгого расставания. Тогда он меня обнял, а сейчас? Что будет сейчас? Будет ли рад он моему появлению? Захочет ли обнять меня, поцеловать? Будет ли желать, чтобы я осталась с ним рядом? Одни лишь вопросы — ни одного ответа.
— Вот это меч! — Леа появляется внезапно и я, чуть вздрогнув, киваю. — Красивый. Вот только он не твой. Чей?