Комментарий к Глава
XIII
— «..И никого не стало» * Пророчество Вёльвы – Висельник
Прибожек – в польской мифологии призрак ребёнка, умершего до крещения. (Идея добавить это существо в Нарнию появилась случайно. Не думаю, что существа ещё появятся, только да кто их знает, всё может быть. Кто не знает, как выглядят ( и просто не встречался со вселенной Ведьмака 3) вот фото Ивасика http://www.diablo1.ru/images/witcher3/monsters/pribojek.jpg)
Фавна вы итак знаете, не буду я его вам описывать)
====== Глава XIV — «Любить страшно» ======
Глава XIV — «Любить страшно»
Огнём горит твой взгляд
И сердце бьётся не в такт.
Любить страшно,
Но я не боюсь.
Я усну
И никогда не проснусь.*
— Ксения, он мёртв, — голос Чарли я слышу сквозь пелену боли и шума страданий внутри себя. Прижимая безвольного Питера к себе, я поднимаю безучастный взгляд на оборотня, словно пытаясь узнать, кто передо мной. Не получается. Я вижу голубые глаза — не те, чьи хочется видеть каждый день, смотрю на черты знакомого лица, но не замечаю нужных… Опустив глаза вниз, туда, где я держу короля за плечи, прижимая его голову к груди, я рвано вздыхаю, улыбаясь и разревевшись сильнее. Вот тот, кто нужен! Тот, о ком болело и болит сердце, чья жизнь важнее собственной. — Он мёртв.
— Я знаю, — надрывно произношу я, прижимая Питера ещё ближе, боясь выпустить из рук, будто он сейчас исчезнет, испариться. — Я вижу-у-у.
— Тебе пора отпустить его, — голос Чарли звучит хрипло, мои страдания приносят ему боль. Но впервые я ничего не слышу, не чувствую, потому что мне плевать. — Ксения, разожми руки.
Я резко вскидываю голову, заметив движение впереди. Это Чарли медленно подходит ко мне, протягивая руки ко мне. Вцепившись сильнее в Питера, я вновь утыкаюсь лицом в макушку, покрытую пшеничными волосами, вдыхая хладный… мёртвый запах. Сердце разрывается на части, всё внутри воет, ноет, скребётся, молит отправится следом. Но единственное, что мне под силу — сидеть и выть, качая, будто младенца, мёртвое тело любимого человека.
Резкое движение из-за своего состояния уловить практически невозможно. Тело выскользает из моих рук, а саму меня отшвыривает на несколько метров. Непонимающе, я поднимаясь на дрожащие, не держущие меня ноги, смотря перед собой, туда, где с выражением полной муки на морде, стоит Вэнфролх, прикрывая собой Чарли, которые медленно склоняется над телом Питера.
— Не смей! — ору я, бросаясь к оборотню. Вэн пытается остановить меня, но я взглядом заставляю его отступить, налетая на волка, ударяя руками его в грудь, стараясь отогнать. Крепко схватив меня вокруг тела, Чарли сжимает руки, не позволяя шевелиться. Я кричу, бью его везде, до куда дотягиваюсь, пытаясь вырваться, вернуться к Питеру и продолжить страдать, но меня буквально уволакивают от него подальше. — Отпусти! — кричу я, развернувшись в объятиях и с ненавистью уставившись в знакомое лицо, по которому хочется проехаться кулаком. — Отпусти меня!
— Он мёртв, Ксения, — зло рычит Чарли, встряхивая меня. — Ему уже ничем не помочь! Он умер!
Я замолкаю, смотря в голубые холодные глаза. Смотрю внимательно, пару минут точно, а после усмехаюсь, так злобно и с ненавистью, что губы парня приоткрываются, и сам он противится желанию сделать шаг, отпустить.
— А ты только рад, — говорю я бесцветным голосом. — Ты же так мечтал о его смерти, так вот, посмотри, — я вырываюсь из ослабевших рук, махнув в сторону Питера, над которым склонилась Леа и теперь, будто прощаясь, взяв его за руку, плакала. — Ты добился своего! Ну что, рад?! — с рыком кричу я последнее предложение, чувствуя, что сейчас сорвусь и вступлю в неравную драку с оборотнем. — Ты прав, он мёртв! Отчего же ты не радуешься?!
— Ксения…
— Даже не думай, что это всё меняет, — покачала головой я, когда Чарли попытался взять меня за руки, — ничего никогда не изменится.
Оставив стоять Чарли с отсутствующим выражением лица, я возвращаюсь к телу Питера и, рухнув на колени, притягиваю его к себе. Мне плевать, что он обжигает прохладой, плевать, что он не дышит. Главное чувствовать, что он рядом.
— Мне так жаль… — шепчет Леа, вытирая слёзы. — Я не знала, что всё будет… так.
— Никто не знал, — прижавшись щекой к макушке короля, отвечаю я. — Судьба вообще вещь жестокая.
— Что ты будешь делать? — спрашивает девушка, протянув руку ко мне. Не раздумывая, я обхватываю её ладонью и сжимаю, стараясь показать, что всё ещё здесь. Живая телесно, но уже давно мёртвая внутри.
— Давай вернёмся в нарнийские земли, — отпустив руку Леи, говорю я, — а после я его похороню где-нибудь там, где его никто никогда не найдёт и не осквернит его последнее пристанище.
— Может придать его… огню? — вдруг спрашивает Леа, посмотрев на меня внимательно. — Не думала? Вэн, я уверена, был бы не против поделится дыханием…
— Питер не Всадник, — шепчу я, — огонь — не освещение, не отпуск грехов, а прямая дорога в Ад. Питер достоин лучшего мира, не этого…
— Он тот, кто дорог Всаднику. Не думаю, что кто-то будет против исключения.
— Я хочу помнить, — вдруг произношу я, положив ладонь на холодную, слегка синеватую бледную кожу щеки, — хочу помнить о том, что натворила, что не смогла защитить, не спохватилась раньше.
— Обречена на вечные муки? — с печальной усмешкой спрашивает Леа.
— Перевёртыши хотели погубить меня, — усмехаюсь я, — и они нашли именно то, что нужно
— Убили Питера? — понимающе вздыхает девушка.
— Они оставили меня в живых, — устало шепчу я, смотря на закрытые глаза и бледные губы, — забрав того, без кого моя жизнь мучение.
Леа больше ничего не говорит. Она встаёт на ноги и подзывает Гатха к себе, и уже собирается забраться на него, когда я произношу:
— Возьми с собой Чарли.
Кивнув, Леа зовёт парня и тот, ничего не произнося, не возмущаясь, забирается на белого дракона, обняв Лею за талию.
Вэнфролх подходит ко мне и склоняется, приглашая, и я встаю, отпуская тело Питера.
— Не повреди его, — мой голос лишён любых эмоций. В нём нет ничего. — Держи как можно крепче.
Быстро забравшись на широкую, чёрную спину, я сворачиваюсь глубочком и, закрываю глаза. Вэн, я уверена, бережно берёт Питера и я даже слышу полный тоски рёв, вырвавшийся из его глотки, когда, несомненно, тело короля безвольной куклой повисло в его огромных лапах.
Вэн распускает крылья и взлетает вверх. Мне не страшно свалиться, потому что теперь мне уже не страшно. Я умерла, внутри никого нет, а снаружи — оболочка. Дракон это чувствует, поэтому летит аккуратно, не пытаясь провернуть какой-нибудь кульбит, какие он любит.
Тело содрогается и я, распахнув глаза, чувствую, как внутри всё обрывается, рушится. И ничего не выстроится вновь.
Тебе больно идти,
Тебе трудно дышать,
Я смотрю невидящим взором перед собой, стараясь вдохнуть, но не получается даже выпустить из лёгких воздух. Он, словно комком стоит внутри, не давая вдохнуть и выдохнуть. Лёгкие скручивает спазм, я задыхаюсь, но это не пугает, потому что боль, оглушающая и безмерная, разрушает все остатки внутри.
У тебя вместо сердца
Открытая рана.*
Мне кажется, что та, кто сворачивается от невыносимых мучений на спине дракона — не я. Человек не может испытывать вообще таких непередаваемых эмоций! Там, в груди, где должно биться сердце, тишина, как в груди Питера. Я, вместе с судорожным вздохом, вырвавшимся изнутри, кладу руку на сердце. Как в тумане ощущается размеренное биение жизни. Вот только оно истекает кровью. Там открытая рваная рана, зияющая дыра. Я представляю, как меня пронзают прямо в сердце и то, как из этой раны пульсирующими толчками вытекает кровь. Такая горячая… кровь человека, медленно теряющего жизнь.
Тихий рык не даёт продолжить фантазировать и я, практически невесомо проведя ладонью по чёрной чешуе, выдыхаю. А вместе с этим выдохом я чувствую, как выходят силы. Они покидают тебя быстро, словно вода через решето, дырявое и не способное удержать её в себе.