Способности мыслить, дышать и страдать исчезают. И я, тяжело вздохнув и выдохнув, медленно проваливаюсь в забытьё, где нет ничего. Там только пустота, чёрная бездна, поглощающая в себя, засасывающая и не дающая увидеть свет.
Я открываю глаза как раз тогда, когда Вэн потихоньку начинает снижаться. Вспомнив, сколько мы летели туда, я резко поднимаюсь и в удивлении смотрю на ночное небо, где отражаются мириады звёзд.
«Тебе легче?»
Я смотрю на макушку дракона, который осторожно пикирует вниз. Я не держусь, потому что и не надо. Когда я на драконе — мы едины.
«Нет»
И это чистая правда. Я подползаю ближе к основанию шеи и, слегка сжав крыло, без труда отвожу его, увидев, как лапы бережно держат тело короля над землёй. Застонав, я утыкаюсь в складку между крылом и могучей груди Вэнфроха, почувствовав, как новый прилив слёз готов выйди наружу.
«Мне жаль Питера»
Слышать это также трудно, как и думать обо всей ситуации в целом. Я знаю, что несмотря ни на что Вэнфролх всё равно разделяет часть боли со мной, но она не уменьшается от того, что её слишком много.
«Спасибо, что был с ним в трудный момент»
Это искренняя благодарность, потому что я действительно ценю то, что Вэн делал для Питера.
«Он в этом нуждался»
Я вздохнула, протянув руку и дотянувшись до одного рога, чуть сжав в жесте благодарности.
«Но и я нуждался в нём»
Это заставляет удивлённо уставится на Вэна, пусть он и не видит этого взгляда.
«То есть?»
«Мне было больно и я думал, что больше никогда не увижу тебя. Но после… я почувствовал чужую боль, почти также, как чувствую сейчас твою. Источником был он»
Дракон чуть склонил шею и указал вниз, подразумевая Питера. Я закусила губу, чтобы не разреветься с новой силой. Хватало и того, что крупные горошины стекали по щекам к подбородку от осознания того, что два любимых на свете существа были брошены мною из-за собственной трусости.
«Когда он увидел меня, уже не пытался скрыть ничего. А я понял, что ради тебя его нужно защищать. Правда недолго. Ведь я ушёл»
«Ничего»
Погладив его по тёплой шеи, я уткнулась носом в чешую и прикрыла глаза. Новые подробности, как ещё одна жалящая оса, пронзила всё внутри и зажгла новый всполох боли. Мне казалось, что сердце разорвётся сейчас же.
Вэн наклонил крыло вправо и я поняла, что пора слезать. Быстро скатившись на землю, я, вместо удачной «посадки», рухнула прямо на снег. Вэнфролх отлетел недалеко. Быстро сложив крылья, подобно кокону укрыв и себя и Питера, он приземлился на землю спиной и аккуратно распахнул крылья, выпуская безвольное тело и оставляя его лежать на земле. Я быстро подползла к нему и вновь прижала к себе. Наверное, это выглядело по меньшей мере странно, но оторваться от, пусть и мёртвого, но любимого было выше сил.
— Пора, — Леа грациозно спрыгнула с Гатха и подошла ко мне, положив руку мне на плечо. — Пора отпускать.
Подняв на неё пустой взгляд, я кивнула, понимая, что действительно пора. Питер итак задержался на грешной земле слишком долго. Вздохнув, я взяла лицо Пита в ладони и склонилась к его губам.
— Я люблю тебя, — прошептала я, прежде чем вновь коснуться хладных губ. И вновь не было никакого отклика. В голове больше не мелькали мысли об поцелуе истинной любви, который может заставить очнуться. Потому что всё это — брехня сказочников, а то, что я вижу перед собой — жестокая реальность. Именно та, в которой я потеряла единственного, кто всегда вселял в меня уверенность и в завтрашнем дне. — Я так тебя люблю, — оторвавшись от него, вновь шепнула я и, не сдержавшись, разрыдалась, воя и крича о том, какова несправедлива моя жизнь.
— Тише, — Леа села рядом со мной и приобняла меня за плечи, прижимая меня к себе, заставив обхватить её талию и прижаться лицом к груди. Слегка дрожащие пальцы поглаживали меня по распущенным волосам. Но я не ощущала ничего. Совершенно. В груди была пустота, спутником которой являлась невыносимая, изворачивающая душу наизнанку, боль. — Поплачь, поплачь.
— Ксень… — рядом опустился Чарли, положив руку мне на плечо. — Позволь разделить эту боль с тобой…
— Она моя! — заорала я не своим голосом. — Эта боль моя! И никто не отнимет единственное, что у меня осталось от него! — прокричав это, я вновь прижалась к Лее, ощущая, как из носа текут сопли, а изо рта — слюни. Ужасное, невыносимо-противное зрелище, должно быть. Но мне совершенно плевать!
— Не отнимем, не отнимем, — обещает мне Леа, поглаживая меня по плечам. — Ты до сих пор хочешь придать его земле? Или может…
— Вэн… — единственное, что вырывается из груди. Вэнфролх встаёт и медленно подходит ко мне, заглядывая в мои, полные слёз, глаза.
«Ты уверена?»
В голове слышится его взволнованный голос, а грудь медленно окрашивается в ярко-голубой. Я, задыхаясь, закусываю губу.
— Сделай это… — хрипло, надрывно, скрипуче. Но таков мой голос. Он охрип от криков, осип от слёз, и заскрипел из-за сорванного голоса. — Просто… сделай.
Больше Вэну ничего не нужно и он подходит к телу Питера. Я не могу смотреть на то, как тело любимого сейчас начнёт полыхать и собираюсь отвернуться, но когда вижу, что Вэн склоняет шею и бережно кладёт голову на тело Питера, чуть прикрывая глаза, замираю не в силах отвернуться. Потому что в уголках глаз моего дракона скапливаются пару капель, крупными горошинами скатываясь по морде и капая на землю. Из его груды вырывается задушенное рычание и меня будто сносит волной его боли. Ведь Питер тоже дорог ему… он тоже страдает…
Ему тоже трудно расставаться.
Просидев так некоторое время, Вэнфролх встаёт и чуть отходит, отклоняя голову чуть назад и раскрывая пасть. Леа прижимает меня к себе, когда я дёргаюсь, чтобы вырваться, а Чарли садится рядом, взяв меня за руку. Я не пытаюсь её вырвать, потому что… всё равно.
С характерным звуком из пасти вырываются клубы пара и я, зажмурив глаза, кричу лишь одно, что невыносимо разъедает меня изнутри. То, что никогда больше мне не забыть и не увидеть. Я кричу лишь одно:
— Питер!
Огонь озаряет всю поляну в долине Эттинсмура и на мгновение все мы трое — я, Леа и Чарли — слепнем от яркого света. Я вырываюсь из рук Леи, чтобы кинутся к сгорающему телу любимого, когда меня ловит оборотень и не позволяет выбраться. Ноги отнимаются, руки немеют, я будто лишаюсь всего и сразу. Перед глазами пожарище, скрывающее Вэнфролха и Питера и единственное, что хочется — кинуться туда, погибнуть в огне и в итоге оказаться рядом с тем, к кому тянет с неведомой силой.
Пару секунд никто не шевелиться. Я невидящим взором смотрю на огонь и дым, что поднимается вверх, к небесам, будто это душа Питера, которая в конце-концов обрела покой.
Медленно всё рассеивается, давая увидеть то, что заставляет кричать во всю глотку, рваться из рук Чарли и просто сходить с ума, чувствуя, что мозг сейчас точно тронется от всего того, что я терплю уже не первую неделю, потому что истерика разгорается с новой силой, такой, что всё сметает к чертям и я не выдерживаю. Организм просто не справляется.
Потому что тяжело дышащий Аслан, защищающий своим телом полностью нетронутого огнём Питера совершенно спокойно взмахивает своим хвостом и, обернувшись ко мне, произносит:
— Его ещё можно спасти.
Меня накрывает: глаза закатываются, дыхание сводит спазмом и кислород больше не поступает в лёгкие.
Последнее, что я замечаю, перед тем как обмякнуть в руках Чарли, это полный благодарности и облегчения взгляд Вэнфролха, обращённый на золотистого Великого кота.
— Его можно спасти, — повторяет Аслан, заглядывая в мои ничего непонимающе глаза, в которых отражается всё одновременно: удивление, радость, облегчение, счастье, испуг, страх и… вина, — но это будет невероятно трудно и опасно, потому что душа уже почти покинула его тело. Ксения, ты понимаешь, что время ограничено?
— Но… как… как вы… — связать слова в предложение не получается и я продолжаю хлопать глазами, бегая взглядом то на морду Аслана, то обратно на лежащего на кровати Питера.
Прошёл где-то час с того момента, когда я чуть не лишилась Питера окончательно, и если бы не Аслан… я бы даже и не узнала, что есть возможность заставить вновь биться любимое сердце в груди.