— Значит всё то, что мы пытались отстроить…
— Чарли, прости, я должна была сразу сказать «нет».
— Ничего, — он качает головой. — Хорошо, что ты приняла решение. Больше не будет… неопределённости.
— Ты прав, так намного легче.
— Тогда я, — он не заканчивает, нахмурившись и кашлянув. Говорить то, что мы итак оба знаем оказалось для него трудно.
— Я не хочу, чтобы ты перекидывался, — говорю я. — Я определилась и теперь нет странных чувств. Может и ты сможешь? Теперь, когда всё ясно.
— Ты в курсе, что у меня этого не получится?
— Чарли…
— У нас был уговор. До тех пор, пока не найдём твоего Питера. Нашли, а значит мне больше незачем тут оставаться человеком.
— Мне нужна поддержка, — выпаливаю я. — Прошу тебя, останься…
— Я буду с тобой до тех пор, пока ты не проснёшься, — сдаётся он, не выдержав моего тона.
— Откуда ты… ах, да… — я вдруг вспоминаю о супер-слухе Чарли и для меня не новость, что он всё уже знает. Обо всём.
— Мне эта идея не по вкусу, но ты же не послушаешь. Тебе нужно спасти его. Хотя это полнейшее безумие.
— Ты бы, я уверена, сделал тоже самое ради меня, — я улыбаюсь. — Ведь я права?
— Без раздумий бы согласился на всё, — кивает он.
— Вот и я тоже — без раздумий.
— Ты безумная девушка, Ксения, — усмехается Чарли, смягчаясь.
— Я не безумна, — противюсь я, вздохнув, а после блаженно улыбаюсь. — Чарли, я просто его люблю.
Аслан появляется через три часа после своего ухода. Вместе с ним приходит и светловолосая женщина, с зелёными глазами. Она стройна, высока, но любой согласится со мной в том, что выглядит она действительно устрашающе.
Аслан просит верить некой Шоте и мне невольно приходится послушаться. Ведьма просит раздеться меня до рубахи и улечься рядом с Питером на кровать. Быстро справившись со всеми шнурками на одежде и сняв сапоги, оставаясь в одной простой рубахе, как и Питер, я ложусь на подушку, повернув голову вправо и уставившись на расслабленные черты любимого лица. Лицо короля бледно и неестественного синеватого оттенка. Закусив губу, я беру хладную руку в ладонь и сжимаю, обещая ему, что обязательно вытащу его, верну обратно и больше никогда не оставлю.
— Сейчас, когда я буду произносить заклятие, — начинает Шота, развязывая оставшуюся шнуровку на моей рубахе и откидывая её полы в стороны, но так, чтобы была прикрыта грудь, она проделывает тоже самое с Питером, обнажая белоснежную накаченную грудь, — ты почувствуешь небольшое покалывание в области сердца, а он, — она кивает на Питера, — задрожит. Ни в коем случае не мешай, даже если тебе покажется, что он вот вот откроет глаза, поняла? — я послушно киваю, сжимая ладонь в руке сильнее. Мне страшно и его ладонь заставляет меня чуть успокоится и верить в лучшее. — Ты в курсе, что сейчас произойдёт? — я отрицательно качаю головой. Губы слишком сильно дрожат, чтобы разлепить их и произнести что-то связное. — Заклятие не только свяжет его жизнь с твоей, но и разделит твоё сердце на две половины. Одна будет у него, вторая — у тебя. Всё получится, если только твоя любовь действительно настолько сильна, как утверждает Аслан.
— Что?! — вот этого я точно не ожидала. Я подскакиваю на кровати, вырвав руку из расслабленной ладони Питера. — Что ты сделаешь?!
— А ты что думала, в сказку попала? — усмехается ведьма. — Связующие заклятие работает только так.
— А что, если… — я не договариваю, сидя с открытым ртом. — Как мы будем жить с половинами моего сердца?! Это же невозможно! Ты права, мы не в сказке, где любовь всё побеждает!
— Любовь довольно сильна, — отрицает женщина, — она может разрушить любые чары, спасти любимого.
— Я целовала его! — вдруг доходит до меня. То, что может ничего не получится, заставляет испугаться и напрячься. — Я целовала его, когда увидела, думала, что мой поцелуй истинной любви… — я не договариваю, потому что Шота начинает смеяться. — Что?
— Ты не любишь его истинной любовью, — отсмеявшись, говорит она. — Твоя истинная любовь должна быть для того, кто сейчас стоит за моей спиной, — она кивает на молчаливого Чарли, стоящего в углу комнаты и стараясь не вникать в суть разговора. Но, услышав об любви, он поднимает голову и удивлённо смотрит на меня. — Но по каким-то причинам она слишком слаба, потому что та любовь, которую ты испытываешь к нему, — Шота указывает пальцем на Питера, такого безучастного ко всему, — намного сильнее вообще всего! Такой случай впервые на моей практике, но поверь, определить, где истина, а где нет — я в состоянии.
— Такое вообще возможно? — я стараюсь игнорировать скривившегося Чарли и ухмыляющейся Леи.
— Никто не знал до этого, — говорит Аслан, подходя ближе и заглядывая своими янтарными глазами в мои. — Но ты настоящее исключение. Ты испытываешь настолько сильные чувства к королю, что они перекрывают всё, даже чувства подходящего для тебя человека, — Аслан выглядит довольно.
— Бредятина, — качаю я головой. — Но если всё действительно так… я рада.
— Именно поэтому проводить заклятие опасно, — вдруг говорит Шота. — Ни я, ни Аслан не знаем, чем оно грозит для вас. Возможно, тело Питера отвергнет твою часть сердца, потому что она не будет подходить, а может вы станете сильнее вместе. Кто вас знает. Рискнём или ты испугалась? — в глазах ведьмы появился азарт и я почти уверена, что и мои он тоже посетил.
— Спрашиваешь! — усмехаюсь я. — Но вот перспектива делится с ним сердцем… — я не договариваю, потому что Аслан меня перебивает:
— Ты не обязана, если не уверена.
— Дайте же договорить! — возмущаюсь я. — Я не боюсь делится с ним своим сердцем! Я боюсь, что ничего не получится. Вдруг станет только хуже?!
— Да кто его знает, — отмахивается Шота и отвернувшись, берёт с небольшой тумбочки две свечи. Поджигая одну, она подходит ко мне и наклоняет свечу так, чтобы воск капнул мне в ложбинку между грудей. Он обжигает, быстро застывая. Капля за каплей прозрачная жидкость оказывается у меня на коже, застывая, превращаясь во что-то неприятное, липкое и сковывающее.
Я не сразу замечаю, что ведьма что-то бормочет, но не пытаюсь вникнуть. Вместо этого, я поворачиваю голову обратно к Питеру и, найдя его руку, вновь сжимаю, переплетая наши пальцы.
Закончив со мной, Шота берёт другую свечу и проделывает тоже самое с Питером. Я зачарованно смотрю на то, как капли воска застывают на не колыхающейся груди. Мне так хочется увидеть, как грудная клетка поднимается и опускается в такт мерному дыханию. Я очень надеюсь, что заклятие сможет преодолеть барьер смерти, а сердце любимого человека на свете вновь забьётся, с удвоенной силой.
Закончив, Шота кладёт две свечи между нами и встаёт в изножье кровати, опуская руки на деревянный поручень. Глаза её закатываются и она начинает тихо шептать что-то на неизвестном мне языке. Возможно, если бы я прислушалась, то и различила бы слова, но мне не до этого, потому что в ту же секунду в том месте, где находится застывший воск, кожа начинает зудеть так сильно, переходя в настоящую, адскую боль. Сжав сильнее руку Питера, я откидываю голову назад, упираясь затылком в подушку. Создаётся ощущение, будто воск раскалывается вновь, вгрызаясь в кожу, будто стая крыс под ведром. Что самое странное — кричать не получается. Я пытаюсь распахнуть рот, разораться благим матом, но ни того, ни другого не происходит.
Кровать сотрясается от судорог и боль отступает. Повернувшись, я вижу, как колотит Питера по всей кровати. Рука в моей ладони будто подпрыгивает и мне приходится с силой сжать руку, чтобы та не выскользнула. Питера выгибает и мотает по всей кровати, руку уже практически невозможно сдержать. Я вдруг понимаю, что не могу даже двинутся, будто прикованная цепями.
— Когда ты попадёшь туда, где находится Питер, — будто сквозь купол слышу я голос Шоты, — у тебя есть ровно полчаса нашего времени, чтобы убедить его, что всё то, где он находится и что видит — обман, а ты — реальна. Заставь его поверить тебе, если понадобится — вспомнить. По истечению получаса тебя вышвырнет обратно и если сердце короля забьётся, значит у тебя получилось. Не забудь, Ксения, у тебя ровно полчаса!