- Жаль, что у меня нет при себе диктофона, - с нервным смешком тихо произнес Сава. - И немного водки...
Мы вместе долго смеялись - каждый о своем, и решили обсудить мое откровение за завтрашним кофе. "Да, больше я его не увижу» - ясное убеждение было справедливым, как законы Ньютона.
Ровно в восемь следующего утра Сава стоял на моем пороге.
- Так Вы бы уже зашли хоть со второго раза, молодой человек! Что же это все в дверях да в дверях! - крикнула мама из-за моего плеча, и мы с Савой засуетились в коридоре.
- Мы только выпьем кофе, мама, и пойдем. Сава проведет меня, - сказала я растерянно.
- О, так хорошо и не придумаешь! А я как раз к соседке собралась, она звала помочь с обедом. А заодно и наговоримся от души! И вы здесь... Наговоритесь. Пошла я ... - мама сдерживала смех и застенчивость, как школьница на первой школьной дискотеке. Действительно, так хорошо и не придумаешь - мы с Савой сможем поговорить без лишних внимательных ушей. Он здесь... Он здесь! Несмотря на все, что вчера услышал! Или он, как человек благородный и воспитанный, пришел закончить эту всю трагикомедию лично? Бесов интеллигент!
Дверь весело хлопнула, и в доме не осталось никого, кроме нас и огромной груды неловкости, что уже шептала мне на ухо: "И что ты скажешь, что ты сейчас скажешь, дура?"
Я повесила в шкаф пальто Савы, и мы молча прошли на кухню, на которой неожиданно уже бурлил кофе. Раньше я не замечала такой изобретательности и ловкости родной матери. Наверное, как и жена Стефана, желает быстрее отдать меня замуж. Странная особенность есть у славянских женщин - с возраста половой зрелости хотеть замуж. При том совсем немного внимания уделяется самому кандидату в официальные мужья, так как большинство из них, как принято в небогатых странах, лет до тридцати все равно сопьется. Где-то тогда заканчивается и женская молодость и начинается игра под названием "нести свой крест", который уже оброс первыми морщинами, лишним весом, болезнями, ссорами, драками, кредитами и детьми. Иногда мне кажется, что если бы люди не так сильно торопились взрослеть, то не так быстро умирали бы. Кто-то должен объяснять это в школе на уроках охраны труда!
Очевидно, вполне симпатичный и даже очень обаятельный Сава на пороге нашей квартиры был расценен мамой как настоящий джек-пот для ее "слегка странной дочери". Мой выигрыш сидел за столом, не сводя с меня серьезного взгляда, а напряжение в воздухе так тонко звенело, что я была вынуждена немного надавить пальцами себе на уши. Разлив кофе в чашки, я поставила их на стол, села за него сама и коротко сказала:
- Начинай.
- Сначала я хочу сказать тебе, что не испугался. Это должно быть важно для тебя как для женщины и, конечно, для меня как для мужчины, - начал Сава немного растерянно, и его внутреннюю силу, похоже, не сломать непроверенным историями какой-то фантазерки. - И я верю в то, что ты веришь в свой рассказ.
Что? Что это за психолог-самоучка спокойным тоном обзывает меня психопаткой?
- Ок, - собравшись, я решила все-таки дослушать.
- Наши встречи... Ни одна из них не была обычной. Я влюбился в тебя так быстро и сильно, будто всю жизнь любил тебя, даже не зная тебя. Я говорю это в твоем доме и могу повторить в любом месте на этой планете. Я люблю тебя, Эмилия... Я должен был сказать это вчера, но растерялся. Как утенок, оставленный посреди озера. Поэтому независимо от того, что ты уже сказала и еще скажешь - я люблю тебя. Я чувствую в тебе заземления, которое дает уверенность, и полет, который несет вдохновение. И, возможно, ты так же, как и для меня, очаровательная для других... Но позволь мне быть рядом как самого преданного фаната всей твоей красоты и каждой твоей странности.
Мне было бы дать ему пощечину после первых же слов, но сейчас моя злость была бессильна перед моей любовью. Мой спаситель, мой первый слушатель и, возможно, мой будущий Иуда слишком тонко цеплял мое женское естество. Он не верил мне, но любил меня! Этого может хватить для начала? Хотя бы для того, чтобы обнять его. Я могу обнять его? Я должна обнять его?