Окно отворилось легко, но только я отпустил ручку, оно качнулось назад, мерзко скрипнув. Меня аж перекосило от столь резкого звука, но благо никто кроме меня этого не услышал. Решив осмотреть кладовку на предмет ценных вещей, я оказался вознаграждён. Теперь у меня был старый вещмешок и здоровенный короб спичек. Тут же стояли бутылки с чем-то. Открыв крышку на одной из них, я отправил её в рюкзак, а за ней недолго думая вторую. Вода мне была нужна. С другой стороны, я нашёл бутылки с керосином, которые любезно расставили в рядок. От этого чуть ли не разразился смехом. Тут же облил им тряпки, стены, полки, вообще всё что смог и поднёс спичку. Первым загорелись тряпки. Нехотя пламя набирало силу, скоро его будет не остановить. Огонь завораживал, и я невольно застыл, всматриваясь в багровые языки и всполохи. Сбросив оцепенение, я подбежал к окну, с горем пополам, выбрался из него, ничего при этом себе не ушибив. Стараясь не шуметь и пригнувшись, я зашагал в лес. Оборачиваться не стал, было страшно посмотреть назад и увидеть там погоню.
Минут двадцать спустя я всё же обернулся и ничего: ни дыма, ни преследователей сквозь лес видно не было. Тогда накатило. Упав на колени в опавшую листву, я запустил в неё пальцы, едва сдерживая желание орать, смеяться и плакать. Зарылся лицом в листву и тихо засмеялся. Затем потянулся до рюкзака, взял воду и начал жадно пить. Полегчало. Посидев пару минут, решил идти дальше, где я именно находился, я не знал, но и сидеть вблизи этого места было глупо и опасно.
Остановился я уже поздней ночью. Забившись под какую-ту корягу, быстро уснул.
Сны – это отражение реальности. Может быть так оно и есть на самом деле. Но, ну её в топку такую реальность. Всё, что я успел запомнить – так это сплошное пламя кругом и руки, сотканные из тьмы, тянувшиеся к моей шее.
Проснулся рывком. Головная боль и пересохшее горло – вот спонсоры моего пробуждения. В предрассветный час в лесу было прохладно. Собравшись с последними силами, я пошёл дальше. На рассвете окружающая растительность медленно менялась, наливалась красками, меняя свою ночную серость на зелёные тона. Начинали петь первые утренние птицы. Пришло спокойствие, забыв на какой-то момент про боль, я просто наслаждался природой. А ведь сколько не выбирался в леса, если пытаться вспомнить последнее посещение, то очень давно. Хотя раньше я увлекался походами. Ни с каким городом это не сравнится. Как по мне лес – это прекрасное место. Кто-то всегда может поспорить, но и дураку будет понятно, что это дело вкуса. Но сейчас мне нужно было в город, как минимум, предупредить своих об опасности. «Своих» это уже интересно, почему и с каких пор своих? С учётом всех обстоятельств уже своих.
Звуки трассы стали пробиваться сквозь деревья. В душе загорелась надежда, скоро я буду дома. В крайнем случае пойму в какую сторону идти. Всё оказалось даже лучше, шум трамвая ни с чем не спутаешь, это означало скорое возвращение. Горсть мелочи в кармане, намекала на то, что поеду я не зайцем. Хотя, если судить по своему состоянию, зайцем я могу только сесть на пенёк и постучать лапками. Дойдя до рельс, я прикинул, в какой стороне город двинулся в предполагаемую сторону и не прогадал – дорожный знак показал правильность решения. Трамвайная остановка стояла неподалёку. Интересно они тут обустроились, наверное, на трамвайчике катаются, как на работу, эта мысль вызвала у меня нервный смешок.
В трамвае на меня пялились и людей понять можно. Зеркало было ненужно, чтобы понять, что моё лицо походило на одну сплошную гематому. Так что ехать было некомфортно. Мало того, что пялятся, ещё и шепчутся за спиной и чуть ли не алкашом называют. Подойти спросить никто не хочет – нос воротят. С другой стороны, мало ли что на уме у такого человека. В общем, ехал уставившись в окно, стараясь не обращать внимание, и на середине пути это удалось. Народа было немного, что тоже радовало, в основном люди с ближайших деревень, которым в город на работу надо или по делам. На душе стало легко и приятно, ещё чуть-чуть и я вернусь домой.