- Осторожней, в воде что-то есть, - сказал Митя, чуть поворачиваясь – я не знаю что и это пугает больше. Джексон, скотина, во что ты нас втравил?
- А я как будто знал, что оно так выйдет, - прорычал он, слова легко различались в его рыке, – я сам не знал, что отступники соберут такую силу.
- Ах, ты не знал! – Митя явно заводился и частично его можно было понять. Но устраивать сейчас истерику не стоило.
- Тише, может обойдётся, - сказал я, наблюдая за противником. Сверху к нам спускался явно их предводитель.
- Уже нет, - Митя разглядел лицо, что пряталось в тени и затравленно оглянулся. – Нас не выпустят после этой шумихи. Да и не тот это случай, когда такое простят.
- Да, определённо не наш день, - в голосе Джексона слышалась злость и безысходность – здесь походу и останемся.
- А прикрытие? – в голове теплилась надежда.
- Забудь про него, - вздохнул Митя, - нас уже кинули. Почему ты не сказал, что здесь ещё и болотники?
- Не знал, честно, - Джексон был явно подавлен. А я всё задавался вопросом, кто эти болотники? Он продолжил более громким голосом:
- Ну что же, Всеслав. Вновь встретились.
- О, Джексон! - глаза врага налились зелёным светом, ярким, изумрудным. – Давно не виделись с тобой. Какими судьбами?
- Да, как выяснилось, за тобой, - ответил оборотень, я лишь перехватил клинок поудобнее. Митя сжал кулаки и насупился. Пусть эти двое говорят. Видно эти мысли зародились в наших головах одновременно, поэтому мы лишь молчали и готовились. – Как я посмотрю, ты здесь за старшего?
- Именно так, эту кашу заварил я, - кивнул Всеслав явно довольный собой, обводя взором своё воинство. – Знаешь, сколько я собирал недовольных под свои знамёна? Вы же устанавливаете правила игры, какие-то больные правила.
- Ты же должен понимать о балансе и то, что человек уже давно сделал свой шаг от природы, - Джексон попытался обратиться к голосу разума своего знакомого, которого уже похоже было не вернуть. – У природы свои законы и человек всё ещё живёт с ней.
- С ней, но не в ней, - глаза Всеслава всё ещё недобро поблёскивали, указывая на нас. – Они отделились от неё, они считают себя выше. Кто у нас тут? Колдун, и странно тоже кто-то, но не пойму кто?
- Ничего я не отделялся, - выдавил я сквозь зубы, глядя на него исподлобья, – я родился уже в таком мире.
- Вот именно, - произнёс враг, разводя руками, как бы показывая окрестности, – этот мир болен. Болен, понимаешь? Я вырву этот кусок с мощными энергоканалами двух миров. Старого, природного и правильного. И нового, человеческого, больного и убого. И посмотрим, как оно вам всем аукнется.
- Ты бредишь, - сказал ему Митя, – ты вырвешь целый город вместе с этими каналами. Ты убьёшь этим почти половину населения и скольких ещё сведёшь с ума. Ты осознаёшь все эти жертвы?
- Человеческая жизнь - ничто, - Всеслав нагло ухмыльнулся нам, подавая жест позади стоящим. – У вас есть ещё шанс присоединиться к нам, желающие имеются? Пока ваши подойдут, в чём я сомневаюсь, вас уже не станет.
- Ну всё, - у меня вырвалось матерное слово, я затравленно огляделся по сторонам. – Приплыли.
- Это значит нет?- он выжидал нашего решения.
- Это значит, хрен тебе, - прорычал Джексон, Митя отрицательно качнул головой. – Я может и был немного согласен с тобой, но теперь точно нет.
- Жаль, а ты как, не желаешь? – он выразительно посмотрел на меня.
- Не, я откажусь от такого. - голос едва не дрогнул, сохранять его спокойным просто не получалось, своими словами я сам себе выносил сейчас приговор.
Он лишь пожал плечами и махнул рукой. Раздались пара одиночных выстрелов, что-то свистнуло прям совсем рядом, в лицо полетела молния, но клинок впитал её в себя, не оставляя никаких последствий. В принципе на это он и был рассчитан. Хотя может быть, что-то кольнуло в руку или это было от испуга, точно не скажу. А дальше на нас с диким криком кинулась толпа. А ведь я мог согласиться и выжить, мелькнула мысль в моей голове. Но ребята, вон тоже остались до конца. Может у них свои причины? Может. А у меня что? Просто желание быть верным слову и понимание, что здесь есть друзья и товарищи убитых мной. Живым бы точно не ушёл, так что в бой. Последнее, что убивало надежду - это то, что прикрытие не придёт. Мы остались на растерзание.