- Да я это понял, но, увы, не сразу, - я, не отрываясь, всматривался во тьму улицы и, наблюдал, как ветер играет с мусором, да на большую неоновую вывеску ночного клуба. – Неприятно, но уже проехали.
- Если захочешь уйти, тебе никто и слова не скажет, выбор он всегда есть, - он пустил струйкой дымок к потолку, да так зараза курил, что самому захотелось. – Хоть ты и избран, никто тебе не воспрепятствует.
- Нет, я чувствую, что должен дойти до конца, - сказал я, глубоко вдыхая воздух, чувствуя, как от волнения вспотела спина и пересохло горло, я всё же закурил и не из-за разговора. – Я уже многое пережил, я знаю, будет больше и, возможно, хуже, но пусть будет. Я переживу.
- Хе-хе, пусть будет так, - Кощей кивнул довольный моим ответом, – значит воли у тебя побольше, чем у меня.
- Слушай, а почему Кощей? – решил я узнать, пока есть возможность.
- Всё достаточно просто: во время обучения, я имел склонность использовать более тёмные материи, - он присел с задумчивым видом, видно что-то с ностальгией вспоминая, – я использую часто лёд и многие другие элементы, что, например, Лёха не берётся, ему труднее, мне же это проще. Это одна из причин, а другая была, и она как раз и являлась в этом деле решающей. Как-то раз, ещё будучи учеником у своего отца, в самом разгаре своего обучения, мне выпало одно испытание. Мне нужно было выбить заклинанием десять мишеней, - он вздохнул, потерев руки и взглянул в окно. Закурил ещё одну.
– В общем, отец хотел результата, Апостол был идеальным учеником, его постоянно ставили в пример и он с этим справлялся на лёгкую. Я же был таким себе и склонность к тёмному, и более контактные заклинания, - он прикусил нижнюю губу. – Но отца подводить не хотел, во мне жил боец, который надеюсь остаётся до сих пор. И я принялся выбивать мишени. Получалось плохо, получалось из рук вон как плохо. Даже пока отец отлучился на пару часов, оставив меня одного, я продолжал из раза в раз. Меня разрывало от несправедливости, что Лёха может, а я нет. Меня не остановила и кровь из носа, меня не остановило то, что я не мог стоять на ногах, я колдовал и колдовал, заклинания сбивались, рушились. Не выходили. Но до возвращения отца я сделал это.
Он посмотрел на меня грустно улыбнувшись. И я понял, я всё понял в эту секунду, сейчас этот человек вызывал у меня уважение.
- Да, когда отец зашёл, в начале он увидел то, что все мишени сломаны, он обрадовался, окликнул меня, - он вспоминал это с грустной улыбкой и я его не отвлекал – а я не мог ему ответить, я даже пошевелиться не мог, меня высушило почти до состояния мумии, я был словно скелет с кожей. Отец был в шоке, он со слезами выносил меня на руках. Меня с трудом выходили. И в шестнадцать лет я был подобно сказочному Кощею: худой, высокий, со зловещими синяками под глазами, а кто знал о моих способностях к тёмным материям, те подшучивали надо мной. Так и пристало, но я не в обиде. В самом деле оно мне подходит.
- Зато сейчас ты сильный колдун, - сказал я пытался его поддержать, – в процессе обучения оно, наверное, всегда тяжело.
- Да, всегда, - он ухмыльнулся. – Зато я понял свои сильные стороны и это главное.
- Кажись, идёт, - в комнату вошёл Джексон, видимо с его стороны подходила, как сказал бы Костя, «добыча». – Я схожу предупредить, на всякий случай.
- Да сиди, я сам схожу, как раз ноги разомну, а то затекли.
- Ну, сходи, - Джексон подошёл к окну и продолжил внимательно наблюдать за улицей.
Я по-быстрому поднялся до другой группы. Костя сидел, поджав ноги возле окна и о чём-то думал. Апостол и Петрович смотрели в окна.
- Клиент подходит, - сказал я, заходя к ним.
- Приняли, уже засекли, - кивнул Лёха. – Костя, последнее приготовление. Когда выходит, снимаешь его и валим отсюда.
- Хорошо. – охотник кивнул, достал шприц-пистолет со странной фосфоресцирующей жидкостью синеватого оттенка, закатав рукав, всадил иглу себе в вену, закрыл глаза. Ввёл жидкость и резко вытащил иглу, было видно, как напряглись все его мышцы, затем он расслабился и открыл глаза. – Сейчас буду готов.
- Ладно, я на позицию, - сказал я, спускаясь вниз по лестнице, смотреть мне больше было не на что.
- Давай, надеюсь скоро будем уезжать отсюда, но если что, готовься, - сказал мне в спину Апостол, я ему только махнул рукой, но он уже не видел этого, он смотрел в окно.
Я вышел на свою позицию и тоже начал наблюдать за входом в ночной клуб. Из него то выходили, то входили группы людей, но нужного нам не было. Спустя долгие и текучие минуты ожидания, которые казались вечностью, из ночного клуба, перекрывая доносившуюся от туда рейв-музыку, послышались крики и спустя секунду из чёрного входа появился Всеслав, едва видневшийся в свете фонарей. Я разглядел его встревоженный взгляд из-под капюшона, он осмотрелся. В эту же секунду грохнул выстрел. Громом пронёсся по району. Звон колокольчиков с искрами донёсся от Всеслава и я уже подумал, что он смог отвести пулю, но нет. В эту же секунду он завалился на спину, держась за окровавленную дыру в груди, на том месте, где когда-то было сердце. В гробовой тишине кто-то проорал, из клуба выбежало около десятка человек, склонились над Всеславом и начали озираться по сторонам, явно пытаясь высмотреть стрелка. Мы все затихли. Неужели так просто? И вроде да, но что-то говорило, что нет. В подтверждении этого я заметил едва шевелящиеся тени в тёмном переулке, видно завсегдатаи клуба это увидели тоже, и постарались поскорее скрыться во «Фламинго». Я ткнул Джексона в бок, указывая на шевеление.