— Выдай, — говорит ей — что ищут, да сознайся, дорогая, во всех грехах. Я всё на себя брать буду, спасу тебя от тюрьмы да каторги.
Поторопился, одним словом, определил свою подсадную сущность раньше времени. Тут Ларка и не стерпела.
— Сука ты! — кричит, — Мразь, подонок! В постель ко мне залез, тварь лягавая! В любви клялся! Звал в Крым, а повезешь в Нарым?!
Мы с Осой припухли малость, всё же дело личное, можно сказать интимное. А Лариса шифоньерку открывает, коробчонку достает, и во мгновение ока ствол у неё в руках нарисовался!
Я в гостиной тогда шмон как раз наводил, Оса в дверях стоял, косяк подпирал. Как увидал я ствол у Ларисы, не сплоховал, успел её по руке ударить. Так что прямо в паркет её пуля ушла. А Оса вынул шпалер да в голову её навылет и приголубил. Во мгновение ока всё получилось! Фокс поплыл малость от переживаний таких, и Оса его в хлебовозку нашу сразу увел. А я в фатере приборку учинил. Ларису за ноги к дверям подтянул и ножку стула ей в руку сунул — как бы при ограблении её застрелили залетные уркаганы. Халатик у неё при этом задрался до самого верху, да уж поправлять я побрезговал. Барахлишко собрал, бранзулетки, шубку в чемодан упаковал, баярд Ларискин в карман сунул, гильзу я с пола подобрал. Да промашка тут вышла — хотел я гильзу Осы от ТТ унести, да перепутал в суматохе и Ларисину от «Баярда» с собой уволок. И бутылку с рюмками оставил на столе впопыхах...
Словом, обставил всё под ограбление с с нечаянной мокрухой. Это уж потом Фокс придумал на самого Груздева мокрое дело подвесить: баярд Груздеву подкинул, полис страховой на него выписал, из хранилища оперативных бланков взял. Оттого и несостыковки сплошь пошли.
И отвалили мы по скорому, дело-то горячее!
Ну, и ампулы нашли мы у неё — то ли дурью она барыжила, то ли лекарством дефицитным, импортным. И валюты немного. От того видать и в такое возбуждение нервное пришла, за ствол схватилась — а, впрочем, кто этих баб разберёт!
Вот от этого случая всё у нас наперекосяк и пошло, дорогие товарищи. Но это уж совсем другая история...
Чёрная кошка и другие
— А что связывало Фокса с бандой?
— Работа связывала, не веселье же! Да и веселья-то у него поубавилось к той поре. После отъезда Груздевой Фокс ходил злой, как чёрт. И Лариску он, видать жалел, тосковал по её прелестям, и от начальства по шапке получил за топорную работу. В штрафбат его, как он сказал, определили. С уголовным элементом отрабатывать расхитителей социалистической собственности. Делалось это тоже с подходцем. Торговые наши и складские работники повадились тогда приторговывать вторым фронтом: американской тушенкой, яичным порошком, китовыми консервами, табачком душистым. А что б не попасться в руки нашей родной рабоче-крестьянской милиции, придумали они штуку хитрую: «мельница», как они её назвали.
Грубо если говорить, одни и те же ящики тушенки и прочего ленд-лиза возили по дюжине складов. Ежели где проверка или инвентаризация намечается, туда полный комплект и загружали. В другом месте ревизия, туда везут. Всё шито-крыто, главное зараньше узнать куда проверяющие намыливаются. А с этим у них дело было четко поставлено, все начальство в доле. Но было и слабое место в их расчетах: какое-то количество товара всё едино нужно было в натуре иметь, что б было, что возить. А ежели в одном месте товар изъять, а в другом проверку наладить, то мельница их уже ничего путнего смолоть не сможет. Придется ответ держать.
— Разжирели, сволочи, на народной беде, — говорил мне Фокс. — Пока мы на фронтах кровь проливали, нажили себе целые состояния, в роскоши купаются. Одна артистка, говорят, в блокадном Ленинграде за осьмушку хлеба бриллианты горстями брала! Мы жизнью каждый день рисковали, а они...
— И то слово, — поддержал я. — Помню под Псковом окружили нас в малой деревеньке партизаны, рыл триста краснопузых на наш неполный взвод. Коли не подоспели бы латыши, каюк бы всем был.
— Латышские стрелки круто работали. Помню, под Могилёвам в сорок втором выезжали мы на акцию, — начал было Фокс, но чего-то осёкся.
В общем на их мельницу ответ наш был такой. Узнаём, на какую точку особо дефицитный товар завезли и берем на гоп-стоп. Товара этого числится по Москве партий пять — шесть, на разных складах, а в наличии только одна, для «мельницы» которую держут. Как изымем мы товарец этот, так и остальным ворюгам предъявлять ревизорам будет нечего. Тут их, как положено, за шиворот, да в цугундер. Работали мы с бандой, самой натуральной, «Чёрная кошка» ей прозвание.