— А на что она тебе? — Эйвану вопрос показался крайне подозрительным. Он первый ее нашел, и как этим распорядится, еще не решил. Но отдавать ее клыкастым в его планы точно не входило.
— У главного с ней свои счеты есть. Ты знаешь где она. Скажи нам, и мы уйдем.
Оборотень краем глаза пытался сосчитать вампиров, что прятались в тени деревьев. Не меньше десяти.
— Я не знаю.
— О нет, знаешь! — протянул лысый, облизывая тонкие сухие губы. — Ты нам или скажешь, или мы сами найдем ее. Она в этих землях, мы точно знаем. И найдем ее. А ты или поможешь нам и получишь награду, или пойдешь против нас. И тогда не получишь того, о чем мечтал.
— А о чем это я мечтал, интересно? — с нескрываемой насмешкой спросил оборотень. Вампир удивился, будто мечты Эйвана были чем-то… очевидным?
— Свободы ты хочешь, понятное дело. Пойдем с нами, мы освободим тебя от плена этого леса.
Асириус раскатисто заржал. Его голос ни разу не походил на ржание обычной лошади. Диапазон звука слишком широкий: то басит, то срывается чуть ли ни на визг.
— Так вы бы это… посимпатичнее кого на роль агитатора вампиризма подобрали. Почему же тебя, лысый извращенец?
— Зато у меня харизма есть, — обиделся вампир.
— А, ну да… — слащаво протянул конь. — Понятно.
— Мы уходим, — объявил Эйван. Не интересно.
До этого сутулый вампир выпрямился.
— Значит, отказываешься. Ну, что же, я больше ничего не могу тебе предложить, видимо, тебе важна эта девка…
— С чего бы?
— Поэтому позволь попросить тебя, передать ей это, — лысый протянул до этого спрятанную в рукаве золотую иглу. На ней тонкой-тонкой линией была выгравирована ящерица. Слишком тонкая работа для такой недолговечной вещи.
— Зачем?
— Сам и спросишь, — пожал плечами вампир. — Тебе же будет интересно узнать об этом у нее, а не у меня. Скажи ей только "к красным истокам". Удачи.
Вампир кивнул, на лицо опустилась тень от капюшона, и, сверкнув напоследок бездонными зрачками, удалился к сородичам. Эйван недоверчиво разглядывал иглу.
— И зачем она ей?
Обратно оборотень и едо-тень шли уже за полночь. В животе неприятно урчало, Эйван вспомнил об оставленном на огне супе. Наверное, уже остыл, хотя изголодавшемуся организму было без разницы.
Асириус брел в сизой влажной дымке в задумчивости, напевая свои потусторонние мелодии под нос. И копытом по земле в такт попадал. От такого не хочешь спать — вырубишься. Правда, кошмаров не избежать, все-таки мелодия жутковата, как из фильмов ужасов. Эйван неуютно поежился.
На просеке им повстречался человек с фонариком, но тот заголосил и скрылся в чаще.
— Слушай, может, догоним его? У него как раз штаны твоего размера, — поделился мыслями конь, без особого любопытства наблюдая за мелькающей между деревьев точкой света.
— Давай без этого.
— Для бессмертного ты какой-то скучный, — пробурчал конь и недовольно фыркнул. — Хоть бы какое разнообразие появилось в это бесконечном и скучнющем существовании.
Оборотень не ответил. Его волновали эти вампиры. И их потенциальная связь с серебряноволосой. Зачем она им? Не в карты же играть и не чаю попить. Их откровенно шкурные интересы подкреплялись нехорошим предчувствием. Вампиры оборотню не нравились. Может, и есть среди них приличные, но явно не те, которых он встретил. Эльвиру стоит предупредить.
Эйван вертел в руках золотую иглу и не мог решить, стоит ли ее отдавать Эльвире. В чем-то загвоздка была… точно, была.
А птичье племя уснуло в ветвях,
И смерть гуляет в сизых полях…
Едо-тень вытянула вперед шею и то ли завыла, то ли запела дальше:
Пока вещий зеницы смыкает,
Эльзул к всевышним взывает…
— А кто такой Эльзул?
— Вероломный проклятый вождь. Изгнан и презираем нашим племенем. Он перестал быть нашим собратом очень давно, когда продал дюжину собратьев взамен на свою шкуру. Такое не прощают.
Асириус отрешенно мотал головой в такт шагам. В прошлом эти слова, наверное, вызывали у него гнев, но он явно не в первый раз об этом думает, а с каждым разом эмоции слабеют. Эйван по себе знал. Повод яростно ненавидеть у него тоже был.
— Так ты был в этой дюжине? — догадался оборотень.
— Да, — протянул едо-тень. — И не только там. Много куда попадал, но приятного мало.
Эйван спрыгнул вниз и побрел к дому. Под ногами что-то неприятно хрустнуло. Тут и там подо мхом хоронились остатки костей. Именно останки живших тут задолго до, кололи босые ступни оборотня. С годами Эйван смирился с подобными вещами, но по молодости от такого становилось не по себе.