Перевернувшись в воздухе, Эльвира упала навзничь и тут же сложилась пополам, сжимая живот.
От боли потемнело в глазах и к горлу подкатила тошнота. Голос Миодая доносился до неё словно из глубокой пещеры. Она не слышала, что он говорил, но ей было не до того. Заливаясь холодным потом, дао старалась удержать сознание. Но когда Эльвира открыла глаз, поняла, что все-таки провал в сознании случился: она неизменно оставалась лежать на полу в центре зала, но к ней никто не подходил.
Все занимались. Изгоняющим, наконец, выдали оружие, и они знакомились с азами. Но Эльвира не могла сосредоточиться на фигурах одногруппников, в глазах всё плыло. Миодай неслабо её помял, она даже не могла найти в себе силы поднять головы.
Постепенно к боли примешивался гнев, она начала понимать, что произошло, и теперь ей хотелось отомстить. Ей это по зубам, нужно лишь...
– На сегодня все. Реквизит складываем аккуратно. И не забудьте забрать с собой тело. Ваш коллега, всё же.
Эльвира услышала стук отдаляющихся сапог, а затем скрип несмазаных петель.
И вот тут к ней ломанули наперегонки взволнованные тео. В первых рядах оказался Кукуха и Бардер, а по другую сторону, как ни странно, Диедаро.
– Ну, Миодай сегодня конкретно зверствовал! Он и раньше лютовал, но сегодня просто отвал башни! Ты как? – Кукуха провёл по мокрому лицу дао, вытирая кровь, застилавшую глаз.
– Сука, – выругнулась Эльвира и сжала зубы.
– Ты смотрела ему в глаза, зачем? Это же прямой вызов! – не понимал Диедаро. – Другому он может и спустил бы это, но у тебя взгляд не слишком добрый, ты и сама это знаешь.
– А куда смотреть то? В пол? Вот ещё! – шипела изгоняющая, пытаясь унять дрожь в теле. – Смотрела и буду смотреть! Убью тварь!
– Ой, она кажется головой приложилась неслабо, её бы в медкрыло отнести, – заметил Бардер и предложил: – Давай мы с Кукухой тебя дотащим, сможешь подняться?
– Нет, – отрезала Эльвира. – Никаких врачей. В комнату мою.
– Эй, позвольте я, – Диедаро протянул руку, и дао, немного подумав, приняла её. – Раны всё же стоит обработать. И у меня есть чем.
– Что, выпендриваешься, мажор-выскочка? – возмутился Кукуха.
– Не в этот раз, ладно? – тоном, не терпящим возражений, проговорил Диедаро и, подставив жертве системы местного образования плечо, потащил её в свою комнату.
Дорога на пятый этаж казалась очень долгой.
– Ну, эм... спасибо снова, – поблагодарила Эльвира, упав на мягкую кровать. Диедаро полез в припрятанную заранее аптечку. Он-то занятия не пропускал.
– А почему ты не хочешь идти к нашему медику? Он тоже Грач, между прочим. Вдруг у тебя сотрясение, внутреннее кровотечение или разрыв тканей. Разденься, кстати. Там лёд всё равно надо прикладывать. Я сейчас.
Эльвира стянула с себя мастерку и футболку, оставшись лишь в бинтовой повязке, перетягивающую грудь. Место, куда Миодай нанёс заключающий удар, покраснело, но ничего серьёзного видно не было.
Завалившись на подушки, дао уставилась в белый фигурный потолок, украшенный лампой-лентой, рисующей сложный узор сияющим контуром.
– Ой, блин! – обернувшийся Диедаро уставился на Эльвиру в некотором недоумении. Оно было и понятно: помимо относительно свежих шрамов от пулевого ранения и нападения мстящей нежити, оставалось много старых рубцов, со школьных времён. Ну и встречи с оборотнями и вампирами бесследно не прошли.
– Да, в человеческих коллективах меня тоже не особо любили, – ответила на немой вопрос изгоняющая.
– Это что, всё люди сделали? – Диедаро ошарашено провёл пальцем по рваному шраму на животе.
– Не, не всё. У изгоняющего много врагов. Даже среди себе подобных. Короче, не отвлекайся. Взялся чинить – чини.
– Ладно...
Немного отлежавшись под ледяным компрессом, Эльвира выдала:
– Мне нужно в библиотеку.
– Может, тебе принести какую-то книгу? – немного подумав, предложил Грач. – Вот куда тебе с фингалом и опухшим лицом светиться?
– Хм. Я же не ты, мне глубоко плевать, как я выгляжу и что обо мне подумают.
– Сейчас было обидно. Но я постараюсь списать это на твоё состояние.
– Замечательно! Тогда слушай, я буду делиться внутренними переживаниями.
– Ледяной чай в термосе, ждет рассказов самой отбитой, даже страшно сказать, в прямом смысле слова, первогодке.
– Не, чая мне точно не надо, сам пей. Ну так вот. Книгу, что ты мне давал, сам открывал?
– Нет, не интересуюсь историей семьи Палесов. Ведущие род, правящие по праву силы – мы на их место не претендуем. Принимаем порядок вещей.
– Ясно. А я вот заглянула. И что-то геройством там и не пахнет. А вот массовыми убийствами себе подобных – да. В своё время они порешили много семей, которые не выступили в поддержку их власти. Ведь первородная семья принадлежит Эпопею. И с претензией семьи Палес на главенство павшие не согласились.
– Об этом так и написано?
– Ха! Конечно же нет. Но я застала тех, кто видел это своими глазами. Не знающие об изгоняющих, точно описали герб Палесов. То есть мы имеем дело с очень темной семьёй, которая умело косит под праведников и избранников богов. Да и посмотри на них!
– Наверное, мне не стоит в это впутываться. Я подставлять свою семью не стану.
Эльвира довольно хлопнула в ладоши. Направление ее мыслей тео понял правильно.
– Именно! Я поэтому и не рассказываю ничего из того, что может причинить тебе вред. Ты не виновен, если находишься в неведении. Без обид?
Диедаро хмурился, уставившись в окно. Он долго молчал.
– Ты в одиночку хочешь свергнуть самый большой клан из десятков боевых единиц и братств Палесов? Семей основателей осталось две, и Грачи не претендуют на лидерство. Ты определённо ударилась головой, если серьёзно задумалась об этом. Даже если Палесы и устраивали кровавую резню. Этого уже не изменить.
Но Эльвира не собиралась останавливаться. Свергать она также никого не планировала, но отплатить Эйвану за помощь, докопавшись до правды, она могла. Оборотень имеет право на кровную месть, а еще он бессмертный и может растягивать вендетту на десятки лет, не имея нужды торопиться.
Глава 17. Призрак академии
Узнать побольше о своих корнях – дело благое. Но учитывая, что стало с великой семьёй Эпопея, ожидать ничего хорошего не приходилось.
Эльвира взяла с полки рукотворную книгу с ветхими, но целыми страницами, побитыми чернилами. Темную кожу прошили толстой вощёной нитью по краям, а на тисненой обложке изображалось несколько гербов. Общий, принадлежащий всему роду изгоняющих, ящерица, вцепившаяся в горло змее, Эпопея – знак слышащего всех и каждого, среднее, между ухом и скрипичным ключом, Палеса – рассеченного на две равные части меча, и Грача – треугольника в руническом круге. Библиотекарь странно покосилась на изгоняющую со столь нетипичными запросами, но книгу в пользование отпустила.
Прижимая локтем тяжёлую рукопись, Эльвира, хромая, шагала к камину в холле, чтобы погреться и почитать под приятный треск сгорающих поленьев. Огонь в камине напоминал ей о кострах, которые изгоняющая жгла всю дорогу в академию. Сейчас она вспоминала это время с улыбкой.
У стены всегда лежала вязанка дров, и любой желающий мог развести себе немного огня и заняться своими делами, поудобнее устроившись в одном из мягких, просиженных множеством задов кресел.
Время для расслабляющего чтива идеально подходило: взмыленные, но относительно целые одногруппники ушли на последнюю пару, а получившая по заслугам прогульщица имела право взять выходной по состоянию здоровья.
И никто не станет донимать изгоняющую в это чудесное предрассветное время. Избитыми непослушными пальцами Эльвира развернула книгу.
По сути страницы были вкладышами – каждый лист разворачивался в четыре раза, открывая ветвистые корни родовых древ.
Пролистав до нужной страницы, изгоняющая развернула семейное древо Эпопея.