Когда-то только распускающееся, затем со множеством густых переплетений. И после появления имени Себастьяна, постепенно угасающие корни, в виде засохших и посеревших отростков, которые никуда не ведут. Скос был лишь в одну сторону, удерживаемый неким Арвием. Именно от него одного продолжали идти корни потомков. Одна из его дочерей, Эмили, через пять поколений вывела свой корень к Мао.
Эльвире странно было видеть под именем мамы лишь одну запись, закрашенную полупрозрачным серым.
Арсений.
И всё, больше никого.
А Эльвира – призрак, который не существует, если верить книгам и документам. Скрытый от всего мира потомок, рождённый с единственной целью – сидеть на скамье запасных.
И оттого, что настал её звёздный час, радости изгоняющая не испытывала.
Она одна в этом мире, без поддержки семьи. И ей придётся строить всё с нуля, совершая ошибки и сталкиваясь с серьёзными проблемами – в общем, приятного мало.
И нужно победить проклятие.
Это удручало.
Серые отростки корня обозначали тех изгоняющих, кто покинул академию и жизнь охотника в целом. Эти тео и дао предпочли связать свое существование с людьми и отречься от древнего зова крови.
Таких ветвей было несколько. Имена детей-полукровок также вносились в книгу, но они были написаны тусклыми серыми чернилами без обозначения пола. Эти полулюди значились в книге, но у сообщества изгоняющих не вызывали интереса.
И все эти высохшие корни обрывались по всей ширине примерно на одном уровне, как раз столетие назад.
Время Великой чистки, устроенной Палесами, не обошло семью Эпопея.
Все написанные серым имена были закрашены полупрозрачной краской, и прочитать их в пляшущих тенях горящего камина оказалось непросто.
Эльвира наклонила книгу к источнику света и вгляделась в буквы. Много павших имён, среди которых Эльвира обнаружила два, которые заставили её встрепенуться.
Некая Алана, соединившись с человеком, подарила миру двух прекрасных сыновей. Эйвана и Эвиса.
– Вот это поворот! – Эльвира так увлечённо разглядывала жизнь своей семьи, что не заметила, как закончились занятия, и у камина собрались одногруппники. Что за сюжетные повороты в родовом древе, она им объяснять не стала. Она часто высказывала мысли вслух, пока читала роман, выпрошенный у Клео. Эльвира легкие и чувственные книги о любви не понимала, но искренне пыталась проникнуться историями, где миром правит свет гормональной эйфории. Ей так хотелось это понять и стать частью прекрасного, но жизнь видела её в совершенно другом образе. И Эльвира также видела жизнь в тёмных красках с яркими вкраплениями безумия и отчаяния.
Переписав несколько имён на листик, изгоняющая отнесла книгу в библиотеку и направилась в конюшни.
Её раздирали противоречивые мысли, но они никак не складывались в то единое, что она испытывает по этому поводу.
Такое, что невозможно держать в себе.
Поэтому изгоняющая хотела как можно быстрее, вывести едо-тень из каменного заточения и пойти на их место встречи.
Но у денника Асириуса произошла необычная суета: Эльвира напряглась и зашагала к эпицентру волнений.
Оказалось, неприятность случилась в соседнем деннике. Старшекурсница, хлюпая носом, сидела на соломенной подстилке перед тушей павшей кобылы Риги.
– Мы так и не поняли, что с ней произошло. Начала болеть и чахнуть, и под конец совсем ослабла и не устояла на ногах. И всё, – пояснил конюх сунувшей нос в денник Эльвире. – Всё перепробовали. Она просто утратила желание жить и сдалась.
– Ясно, – прокомментировала Эльвира и закрылась в соседнем деннике с Асириусом.
Он выглядел похудевшим и смотрел на избитую гостью с сожалением, но голодными глазами.
Эльвира сразу поняла, что смерть Риги – проделки едо-тени. Сказать при других она этого не могла, поэтому накинула недоуздок на хищную морду и вывела на прогулку.
Они молча ходили по полю до тех пор, пока движение в конюшне не стихло: лошадиную тушу вынесли, и в специально отведенном месте начали готовить к погребению.
Про Эльвиру с Асириусом вскоре забыли, и они ускользнули в парк.
– И зачем ты это устроил? – изгоняющая замкнула круг защиты и уселась на плащ.
– Голод, – просто ответил едо-тень. – Я не хочу причинять никому вреда, но мне нужно есть, как и всем лошадям в конюшне. Вот только мне сено и овёс не подходят.
– Ты месяц ел одну Ригу?
– Да не только, иногда подворовывал энергию у других, мимо проходящих людей или коней. А ещё словил пару птиц на прогулке. Правда, от тел пришлось избавляться. С этим были трудности, мумифицированные тушки хуже разлагаются, тем более в сугробах. По весне с подснежниками возникнут вопросы у твоих коллег.
Эльвира покачала головой.
– Тебе пора отсюда уходить. Если каждый месяц у твоего денника будет падать по коню – изгоняющие быстро догадаются, что среди травоядного табуна притаился иномирный хищник.
– Ну так, а как дела с подземельем? Получив желаемое, я сразу же уйду. Нашла вход туда? Ты же без меня не станешь туда заходить?
– Не нашла. Но я постараюсь больше сил уделять этому.
Эльвира смяла снежок и швырнула на лёд. – Меня распирает по другому поводу...
– У тебя лицо помятое.
– Об этом потом, не перебивай!
– Внимаю.
Эльвира закрыла глаза, глубоко вздохнула и достала из внутреннего кармана бумажку. Асириус вчитался, но непонимающе уставился на хозяйку.
– И? Каков контекст?
– Это имена из моего родового древа. Просто уяви! Я последнего Эпопеева с даром изгоняющего убила! Точнее не совсем я, но ведь из-за меня там вампирская бойня началась! Я не смогла сказать двум сердобольным братьям нет, они стали защищать меня, и Эвиса убили треклятые упыри! Эйван злился на меня, но помог выдержать путь к академии благодаря тебе. Чтобы я возродила свою семью. А я что? Оказывается, приложила руку к смерти последнего сребровласого родственника. Как оборотню в глаза смотреть-то теперь? Да что там оборотню, всем изгоняющим! Я просто уничтожена.
Асириус сидел рядом и переваривал сказанное хозяйкой вместе со случайно пойманной птицей. Она пролетала мимо, и едо-тень, несмотря на важный разговор, не устоял перед завтраком. Голод порой толкал его на очень странные поступки.
Они долго так сидели: Эльвира, обняв колени и спрятавшись от всего мира, Асириус, выискивая нужные слова, поглядывая на плавающую подо льдом рыбину.
– Я даже не знаю, что сказать, – в конечном итоге изрёк едо-тень. – Ты Эйвану будешь это говорить, когда встретишь?
– Ты его встретишь, и сам скажешь. Я тебе помогаю тут домой попасть, удружи и мне тоже. Я нашла убийц семьи Эйвана. Нашей семьи, бес их задери! Я не ошиблась, Эйвану не показалось – под знаменем Палес были уничтожены семьи, отрекшиеся от своего долга. А я теперь не знаю, как дальше жить.
– Как и раньше, но с новыми знаниями. Ты желаешь отомстить?
– Да.
Едо-тень склонил голову ко льду. Две рыбы плавали прямо перед ним, дразнили своей близостью и недосягаемостью. Асириус фыркнул.
– Я говорить Эйвану ничего не стану.
– Да почему, блин? – Эльвира не понимала спокойствия едо-тени, пока не осознала: он же ко всему этому отношения не имеет, у иномирного коня совершенно другие триггеры.
– Тогда я тебе тоже помогать не стану! – встала в позу изгоняющая. Едо-тень начал её бесить. Она ради него столько времени тратит на поиски входа в подземелье, голову над рунами ломает – а он даже словесную посылку передать не может! Вот скотина неблагодарная!
Едо-тень пристально смотрел на неё и молчал, недовольно выдыхая пар.
– Оборотень мой друг, я ломать ему жизнь не стану. Узнает он от меня обо всём и... что? Он цепной пёс, привязан к одному месту, без возможности уйти дольше, чем на три дня. У парня окончательно съедет психика, без шансов на восстановление. «Вот тебе данные, куда и кому мстить. Но до академии быстрым волчьим шагом неделю идти. В лучшем случае. Не благодари, друг» – так ты себе это представляешь? Если взяла на себя роль разрушителя чужих судеб, так иди до конца, дао, дочь вендетты!