Можно еще сделать себя представителем своей страны при ООН и заседать на Генеральной ассамблее в Нью-Йорке лично. Представьте себе: врубаем мы случайно международный телевизор, а в нем показывают сессию, где хорошо знакомый нам по криминально-светской хронике X. сидит прямо в зале с табличкой, например: Республика Тувалу. Круто же, разве нет?
Наконец, можно сделать себя и послом в Российской Федерации. И присвоить статус посольства собственному рублевскому дворцу. После чего никакой Следственный комитет, никакая ФСБ дворцу не страшны, по крайней мере в краткосрочном режиме.
Кроме того, большинство подобных суверенных мини-государств – офшорные территории, куда можно спокойно определить свои капиталы и лично контролировать как их сохранность, так и безналоговость.
Тогда же я при поддержке известных лондонских консультантов вывел так называемую формулу Саачи, согласно которой стоимость офшорного государства «под ключ», включая всю полноту законодательной, исполнительной и судебной властей, составляет 3000*N, где N – население приобретаемой юрисдикции. Скажем, тихоокеанское государство Науру, которое в 2008 году признало независимость нашей братской Абхазии, обошлось бы покупателю всего в $42 млн – исходя из населения в 14 000 человек. На порядок меньше, чем, скажем, прогремевшая в минувшем году московская свадьба сына крупного поэта-песенника Михаила Гуцериева.
Хочу сразу уточнить: речь не шла – и не идет сегодня – о банальной эмиграции влиятельного человека в маленькую скучную тропическую страну. Речь идет именно о взятии власти с последующей трансформацией этой страны в альтернативную, малую Россию-2 (3, 5 и т. д.). С привилегированным положением не только покупателя и его семьи, но в целом русской общины, с официальным режимом использования русского языка, с новой государственной символикой, чем-то болезненно напоминающей российскую, старую или новую. В общем, о некоем острове Крыме или даже системе островов Крым, сообразно нестареющей философии великого романа В. П. Аксенова.
Но главное даже не в языке и не в символике. В условиях тропической альтер-России можно было бы установить демократию европейского типа. Точнее, развить, поскольку она отчасти на островах уже существует и даже действует. Забыв про всяческие скрепы (оговорюсь, что в 2007-м этот термин с больших трибун еще не звучал), яровые законопакеты и пр.
В те годы ни один олигарх моему совету не последовал. Во всяком случае, по данным, которыми я все еще располагаю. Наверное, все они пока считали себя полновластными хозяевами России и в резервных неороссийских государственностях необходимости не испытывали.
Тогда я развил тему. В 2009 году предложен был значительно более масштабный, менее шкурный и вполне цивилизационный план под условным названием Pacific Project, оно же «Русский ковчег».
Важно заметить, что к тому времени президентом РФ впервые в его биографии стал Дмитрий Медведев, актуализировавший своей программной статьей «Россия, вперед!» тему модернизации страны. И мне стало ясно, что для модернизации как раз и нужна альтер-Россия – Родина-2, конгломерат маленьких государств в теплых климатических зонах.
Учрежденный и возглавленный мною тогда Всероссийский общественный институт Русского ковчега (ВОИнРуК) в письменном виде, аналитически и синтетически предложил в полной мере использовать потенциал Тихого океана для осуществления модернизации России и перевода нашей страны в новое историческое качество.
Прежде чем переходить к конструктивной созидающей части, мы попытались сформулировать три основных органических, исторически и географически обусловленных препятствия на пути модернизации страны, расположенной на евразийском хартленде и известной ныне как «Российская Федерация».
1. Территория в сегодняшних границах. Пространство таких гигантских размеров не может быть эффективно управляемо по определению. Голову где-нибудь вытянем – хвост обязательно увязнет (пословица).
2. Неблагоприятный климат, который был бичом России на всем протяжении ее истории. В силу климата большая часть нынешней территории России является заведомо непригодной для жизни. Попытки искусственного освоения климатически обреченных районов существенно ослабили наши национальные силы. Кроме того, вечная нестабильность климата, труднопредсказуемость его изменений даже на краткосрочном горизонте планирования качественно снизили склонность русского человека к последовательному систематическому труду, который в большинстве стран мира, прошедших модернизационный процесс, был если не достаточным, то, по крайней мере, необходимым условием позитивного результата.