Молитва совершенно не обязательно берется из какой-нибудь книжки, а вполне за милую душу сочиняется самостоятельно – по существу излагаемых вопросов. Поскольку, как известно (Мф, 6:6–6:8), Господь и так знает вашу нацеленность прежде вашего прошения у него, самое важное в молитве:
а) определить ее истинный мотив, исходя из полной уверенности, что обмануть Господа невозможно, а лучше не обманывать и себя;
б) все максимально сжато и внутренне непротиворечиво сформулировать.
Повторять молитву про себя (не вслух) лучше как можно чаще, т. к. Господь очень занят – в общем, чтобы не забыл.
Отдельный важный инструмент сакральной коммуникации – сон. Возможно, он отчасти и предназначен для восстановления растраченных в дневной суете физических сил организма. Но не только и не столько. Еще в 1987 году, готовясь к поступлению во 2-й Московский ордена Ленина государственный медицинский институт (МОЛГМИ) им. Н. И. Пирогова, я, среди прочего, освоил некий американский учебник, в котором было достаточно просто и четко сформулировано: человек спит не от усталости, а от невозможности чем-то занять ум. Собственно, и бессонница возникает чаще всего тогда, когда вы патологически не можете отключить ум, заставить себя перестать думать наяву.
Во сне происходит интенсивный естественный обмен с универсальным разумом. Особенно это относится к периоду быстрого сна (т. н. REM – rapid eye movement – sleep). В это время мы видим яркие сновидения, которые бывают двух типов:
• информирующие – сообщающие нам некие важные вещи о нас, нашем прошлом, настоящем и будущем, каковые мы не в состоянии постичь иным путем; здесь же, собственно, реализуется знание-припоминание, по Платону;
• инструктирующие – объясняющие, как надо и не надо жить дальше; нередко – как и когда надо умереть.
Именно во сне подсознание, которое и есть территория соприкосновения с глобальным резервуаром знаний и идей, вступает в откровенный разговор с сознанием, в силу чего голова человека упорядочивается до приемлемого состояния.
Здесь я хотел поначалу порассуждать еще про ноосферу – в контексте скорее Тейяра де Шардена, чем Вернадского. Но назначенный руководитель Администрации президента РФ А. Э. Вайно лишил меня такой возможности: история с нооскопом несколько маргинализирует, на некоторое время, такого типа полемику.
Потому вместо Тейяра де Шардена временно предложу ссылку на весьма показательное интервью крупного (хотя и не столь ныне известного, как А. Г. Невзоров) нейрофизиолога, академика АН и АМН СССР Н. П. Бехтеревой.
4. Господь, в конечном счете, раскрывается в мистическом опыте. Который так же реален и материален, как и любой другой, если исходить из того, что все виденное, слышанное и потроганное вами происходило на самом деле, независимо от того, что об этом думают сторонние физические и юридические лица.
В этом смысле встреча св. ап. Павла с Иисусом Христом на пути в Дамаск – такое же событие этого мира, как ваш сегодняшний завтрак, где вы съели овсяную кашу, запив ее рюмкой безалкогольной водки.
Мистический опыт для каждого верующего есть непреложное, выходящее за рамки рационально-логического исследования доказательство бытия Божия. (Об онтологическом, космологическом, телеологическом и других доказательствах мы здесь не рассуждаем, ибо они не касаются мистического опыта как такового.) Причем, как уже говорилось выше в п. 2, такой опыт часто предшествует самопозиционированию человека как верующего. То есть обоюдная коммуникация возникает прежде оформления религиозной принадлежности человека. Опять же, Он все знает прежде вашего прошения у Него.
5. Иисус Христос был совершенным человеком и, соответственно, обладал всеми органами и системами полноценного человеческого организма. Иначе не была бы реализована сама доктрина очеловечивания единого Бога. Впрочем, исходя из пп. 2–3, мы и не должны более обсуждать вопрос, зачем Христу пенис, ибо никаким инструментом сакрального взаимодействия этот орган не является.
Но, разумеется, я вынужден признать: смешные воинственно-атеистические шутки г-на Невзорова в России этих времен будут куда популярнее моих занудствующих заметок, поскольку РФ – страна атеистическая, а не православная. Когда я говорю в любом из кругов моих знакомых (шутку про девять кругов просьба попридержать), что я действительно верю в Бога, в 75 % случаев следует одна из двух реакций: а) он прикалывается или б) он принял лишнего на грудь.
Важнейший инструмент поддержания атеистического духа в России – Русская Православная Церковь Московского Патриархата (РПЦ МП). Ее иерархи делают все, чтобы показать: важно не служение Господу и не стяжание духовного авторитета, а монетизация генеральной лицензии на совершение определенных обрядов. Страна-атеист выгодна РПЦ МП, поскольку снимает с повестки дня вопрос о конкуренции за души и сердца верующих и оставляет главным козырем близость к светской власти, где у Московского Патриархата конкурентов нет, во всяком случае пока.