Так что неожиданную активность могущественного Усманова можно объяснить не внезапной эмоциональной вспышкой – раньше он что-то по аналогичным поводам не вспыхивал, а, напротив, пытался вести себя подчеркнуто флегматично. А тем, что:
• вопрос о смене кабинета министров до главных выборов-2018 стоит куда более остро, чем кажется многим;
• тема «Преемник» таки обсуждается, и почему-то уже в это время; а почему – Бог весть.
Что это значит для страны? Тьфу на них на всех, как почти сказал шекспировский герой – невольный предшественник Усманова.
Цой для школьного учебника
Как Владимир Путин познакомил Виктора Цоя с Брюсом Ли и что из этого вышло
По состоянию на 21 июня 2017 года, 55-летие Виктора Цоя, последним официально великим русским поэтом оставался Владимир Высоцкий. Конечно, таким поэтом он стал не при жизни. Заживо он был актер Таганки, запойный алкоголик, наркоман, муж Марины Влади и «не стоит рифмовать кричу – торчу». Большие современники системы «Вознесенский – Евтушенко» считали Высоцкого скорее талантливым многостаночником, чем прямым конкурентом. До высоцких похорон его назвал настоящим поэтом только Иосиф Бродский, в некоторой запальчивости поставив даже выше Маяковского. Впрочем, плох тот Бродский, который поступил бы иначе.
На пьедестал Владимира Семеновича возвели в разгар перестройки, в 1987–1988 гг., накануне и вокруг его первого всенародного юбилея (50 лет). И совершенно справедливо. Он продолжил гуманистические традиции великой русской литературы, показав СССР во всем тусклом многоцветии его распада. Личность Высоцкого распадалась вместе с окружающим макромиром – отсюда и «у дельфина вспорото брюхо винтом», и «мой финиш – горизонт, а лента – край Земли» и «ангелы поют такими злыми голосами». Дойти до края как можно быстрее и рассосаться за ним.
Если бы мертвым вдруг начали давать Нобелевские премии, Высоцкий от лица русской литературы ее уже заслужил. Потом великих русских поэтов быть уже как бы и не могло: в 1991-м началась эпоха, когда поэт никак не больше, чем поэт. И не отдельная даже дисциплина вовсе, а просто писатель, излагающий мысли в стихах. По основному назначению – развлекатель великосветских салонов. Какое уж тут страшное его величье!
Но если такая персона – мертвая, конечно – вдруг появится, то она – Виктор Цой. После Высоцкого следующий – он. Правда, еще не нашелся нобелиат, кто поставил бы Цоя выше, скажем, Бориса Пастернака. Пока вся надежда на Боба Дилана, а там кто его знает.
Я долго сомневался, в каком формате написать текст к 55-летию Цоя. Ведь, как в старом анекдоте про Рабиновича и пустые листовки на Красной площади, чего писать, когда и так все ясно. Но не писать тоже нельзя, иначе, когда Боб Дилан поставит этого героя над Пастернаком, мне неприлично будет вопить: «А что ж я говорил! А я…»
И формат, кажется, найден. Параграф единого учебника русской литературы для 11-го класса средней общеобразовательной школы. Объясняющий взрословатым школьникам про Виктора Цоя. Учебник готовится и должен выйти в 2018 году, вскоре после президентских выборов, но до начала следующего учебного года. Кто знает, может, мой параграф туда попадет?
А вдруг в Стокгольме опомнятся и создадут подчиненное нобелевскому комитету Общество мертвых поэтов, каждый лауреат которого получит спецверсию Нобелевки? Вот тут-то мы оттопчемся по полной.
Виктор Цой. Для единого учебника литературы
Последний крупный поэт советского периода родился 21 июня 1962 года в Ленинграде, в семье инженера и учительницы физкультуры. Дед Виктора Максим Петрович (по другим данным – Максим Максимович) Цой работал в органах КГБ СССР, поэтому в доме Цоев всегда царило исключительное уважение к этой организации, которое поэт пронес через всю свою непродолжительную биографию.
В 1973 году родители Виктора Цоя разошлись, и дальше он воспитывался в зажиточной (по советским меркам) еврейской семье: отчимом будущего классика российского стиха стал известный специалист по антиквариату Илья Трабер. От отчима Виктор унаследовал склонность к изобразительному искусству. Илья Трабер способствовал поступлению пасынка сначала в Ленинградское художественное училище имени Валентина Серова, а затем и в СГПТУ-61 на специальность «резчик по дереву». Японские миниатюрные скульптуры «нецкэ», которые в изобилии изготовлял Виктор Цой, успешно продавались г-ном Трабером на ленинградском арт-рынке. Доходы от этого бизнеса позволили Виктору и его партнерам записать в 1982 году первый альбом песен – «45» (в названии альбома зашифрована непреходящая память о Великой Победе советского народа над нацизмом).