Кинув очередной взгляд на уровень зарядки вездехода, я удовлетворенно кивнул. Готово. Заурчал двигатель, вскипела вода под гусеницами, пенная волна наползла на лобовое стекло и, рассекаясь, косыми валами встала по обе стороны кабины. Максимальная скорость, мы просто несемся вскачь, километров десять в час. Конечно, древний вездеход мог бы дать и больше, но мешало течение. Уже не особенно боясь, я включил сканер на короткую дистанцию: не хотелось вслепую влететь в свежий тектонический разлом или скальную глыбу, обрушившуюся на дорогу.
Но ничего интересного не приключалось. Скрежеща и дребезжа металлом, вездеход упорно полз к станции Чандлера, толкая перед собой бурлящий водяной вал. Инопланетный монстр в тумане. Обитай на Ганимеде разумные существа, от испуга попрятались бы кто куда.
Наконец уровень воды упал, дорога пошла круче в гору. Плавный поворот, на сканере появились очертания ровной площадки метров двести шириной, и тут же взвыл сигнал радиационной тревоги. Я рефлекторно остановил машину и дал задний ход. Пятясь, вездеход сполз под уклон и замер.
Глухо стукнулась в шлем перчатка. Это я попытался вытереть пот со лба.
Плотный дождь. Вода поглощает гамма-кванты и, особенно, нейтроны, плюс поправка на расстояние. Это значит, в эпицентре может оказаться несколько зивертов в час. Защита моей колымаги должна выдержать, но какой смысл? Станции на площадке нет, все разрушено до основания.
Похоже, реакторы на Ганимеде все-таки взорвались, хотя, почему-то, не все, ведь уцелел же тот, в опорном пункте, только отключился.
Я прокрутил запись сканера. От взрыва должен оставаться кратер, но его не видно. Очень ровная площадка, будто космическая корова слизнула все постройки языком. Тут меня осенило: озеро. Это поверхность озера, образовавшегося в кратере, вот в чем дело.
Выходит, здесь ловить нечего.
Катастрофа.
Действительно, произошла настоящая катастрофа.
Нужно возвращаться на опорный пункт, заряжаться, молясь, чтобы реактор внезапно не превратился в термоядерную бомбу, и ехать на север. Мысленно восстановив в голове карту, я кивнул себе. Да, на север. Только не ехать, а плыть. Пора древнему вездеходу опять трансформироваться в катер. Сканер будет включен, так что пойдем по морю со всеми удобствами. Около двухсот километров до следующей базы, а там, если повезет, пересяду на аэрокар.
Я невесело усмехнулся. Если повезет.
Опорный пункт номер семьдесят четыре, ставший мне временным домом, как ни в чем не бывало возвышался над пластибетонной площадкой. Дождь поредел, туман стал менее плотным, я даже сумел различить антенну дальней связи, торчащую из крыши. Разумеется, не всю, метра полтора, выше она привычно тонула в серой пелене. Толку от нее не было никакого, связь с орбитой таинственным образом не работала, и на прием она выдавала только шум. Но это пусть потом расследуют спецы.
Проведя здесь два дня, я подготовился к путешествию настолько основательно, насколько это возможно. Одного из двух ботов загнал в шлюз, на место Громадзиллы. Взял бы обоих, но два не влезли. Порывшись как следует, выудил портативный реактор, вполне современную модель, чуть помощнее установленного в моем полевом скафандре, но работающий от тех же дейтериевых батарей. Теперь можно подзаряжать бота, а самогу гулять, не будучи к нему привязанным, раньше-то я планировал заряжать от себя.
В шесть часов «по утру», в той же самой неизменно-серой мгле дождя, мой вездеход загрохотал по пластибетону и с плеском обрушился в покойные воды океана, подняв волну. В принципе, можно плыть и так, но быстрее все же по-другому: трансформируясь, вездеход втянул гусеницы, убрал колеса и превратился в катер. Взвыл водометный двигатель, расступилась клином морская гладь, и доктор планетологии Пол Джефферсон, растерянный, бледный, запуганный, но с упрямо сжатыми зубами, отправился спасать мир. Вернее, то, что от этого мира могло остаться. Судя по станции Чандлера, немного.
На море было спокойно. Обычное безветрие, туман. Дождь барабанил в лобовой обтекатель тяжелыми каплями, размазывался и змейками струился к бортам. Катер шел километров сорок в час, но это же не гоночный глайдер, а тяжелая бронированная посудина, лишь кое-как приспособленная для движения по воде, так что нормально.
Радар-акустическая система весело чертила скан левого берега. Захотись мне вдруг захотелось достичь правого, пришлось бы обогнуть весь Ганимед, Архипелаг ведь один, справа — только Океан. Если, конечно, не образовались новые острова.