Однако все полетело кувырком, сначала в переносном смысле, а затем и в прямом. Ракета благополучно пронзила мировое пространство в межпланетном рейсе, но из всех возможных способов продолжения пути я выбрал «Марсианский Аист». Уж больно понравилось открытое, по-детски веснушчатое лицо пилота, веселого оптимиста по имени Руперт. Лицо, и, конечно, оперативность. Чудо-юдо-машина с немереными крыльями отправлялась в полет вечером и уже через несколько часов должна была сесть буквально в паре сотен километров от станции Мэгги, по местным понятиям, рукой подать, полдня на вездеходе. А монорельс, хотя и шел быстрее турболета, завез бы меня на полконтинента западнее, и добираться оттуда на перекладных совсем не привлекало.
Не привлекало. Хотя подсказывал внутренний голос. Один из двух моих внутренних голосов буквально захлебывался протестом, и я его не послушал, а он оказался прав. Надо было поездом.
Все пошло наперекосяк с той минуты, как я покинул номер, забыв подарок на столе.
— Эй, Пол, ну что там? — голос пилота напряжен, он думает, кривую еще можно устремить к асимптоте, рвущейся в чистое марсианское небо.
«Надо было поездом», — снова подумал я, хмыкнул и начал из анекдота:
— Есть две новости, хорошая и плохая. Какую первой?
Он задумался. Славный парень этот Рупи, энтузиаст воздухоплавания. Энтузиасты двигали аэронавтику и разбивали головы на заре двадцатого века, они остались в далеком прошлом. Жаль, скоро и о нас будут говорить исключительно в прошедшем времени, мы застряли черти где, а вокруг и над нами — не пойми что и пыльная буря.
— Давай хорошую, Пол. Будем разнообразить.
— О'кей, слушай. Мы еще живы. Энергоустановка, похоже, цела. Если там зеленые цифры, значит, цела? Крылья… Сам понимаешь. Но они уже не понадобятся.
— Как не понадобятся? Почему? Бурю переждем и попробуем взлететь… — Руперт отчаянный оптимист. Даже если предположить, что найдется взлетная полоса для этого дряньдулета, этого неудачного опыта мехгенетиков по скрещиванию птеранодона с монопланом, для этого чудом летающего безумия, для этого… Одним словом, если бы мы даже могли разогнаться, пыльную бурю на Марсе пережидать довольно долго. А нынешняя, поди, опять на полпланеты, месяца четыре будем жевать песок. «Кстати, проверить синтезатор», — взял я на заметку и еще раз поводил фонариком по стенам. Яркий широкий луч уперся в неровный свод пещеры. Рыжеватый грубый камень, наверное, песчаник, часто изрезанный поблескивающими кварцевыми жилками.
— Понимаешь ли, Рупи, мы, похоже, под землей. И нас завалило.
— Черт-черт-черт! — почти физически почувствовал, как он пытается выползти наружу.
— Лежи смирно, сейчас ты не боец.
Подтянувшись на руках, я окончательно выбрался из выломанного иллюминатора и присвистнул. Мы в широкой подземной полости, нос нашего монстра уперся в камень и расквашен, хвост завален до середины фюзеляжа, и кажется, будто турболет вырос прямо из стены. Дракон с обрубками вместо крыльев. Сами крылья, надо полагать, остались наверху, сейчас их заносит красная пыль.
— Что там, Пол? Почему под землей? — снова крикнул пилот.
Беднягу зажало в носовом отсеке, придавив ноги. Своими силами я его вытащить не смог. Теперь нужно добраться до грузового, найти, выволочь и проверить синтезатор, если он, конечно, не накрылся, но сначала активировать ремонтный бот и попытаться освободить Руперта.
Ковырнув стену, я понял, что никакой это не кварц, а лед, обычный водяной лед. Поцарапал резаком то, что казалось камнем, крошка посыпалась на ботинок. Ну да, мы же на Марсе. Вокруг не песчаник, это кремнезем, сцементированный замерзшей водой, возможно, с небольшой примесью углекислого льда.
— Мы в пещере, что-то вроде дырки в мерзлоте.
— Как мы туда попали? Выход есть?
— Вижу только вход. Пещера сужается вперед и вниз, дальше не вижу, темно. Не знаю, как попали, Рупи, прости, у меня сильно кружилась голова.
— Да, чертов смерч, а ведь почти вывернулись… Пол, активируй рембота, пусть попробует меня вытащить.
— Где он?
— В ремонтном отсеке. Должен был запуститься сам, но нас так приложило…
— Где ремонтный отсек?
— Лезь обратно. Видишь, люк внизу? Это в грузовой, а прямо — в ремонтный.