— Роб, — усмехнулся я, вспомнив Роба Бобсона.
— Да, Пол, — тут же отозвался робот.
— Я тебя не звал.
Он промолчал. Ну вот, добро пожаловать домой, узнаю старого доброго Роба, умеет поддержать разговор.
— Предлагаю привал. — Царским жестом Надир Камали отдал грот в наше распоряжение. Когда-то его предок, наверное, одаривал вельмож, или кто там был у них в халифате? Пашей?
Шарки и Долфин быстро сконструировали нечто вроде настила, он слегка пружинил. На таком куда удобнее спать, чем на камнях, как ночевал здесь в прошлый раз.
И вот я снова на том же месте, впервые на Марсе куда-то вернулся. Определенно, становлюсь своим. Разглядывая знакомые сосульки и бугристую стену за ними, я вспоминал, о чем думал на той стоянке, когда был еще один, не зная, где выход на поверхность и есть ли он вообще, и ждал результата разведки.
Мысль о разведке потянулась ниточкой и вывела к прекрасному решению: конечно же, не обязательно идти туда сейчас физически… Закрыв все каналы, кроме связи с Робом, я запросил у него информацию о маршруте модуля, обнаружившего барельеф. Спасателям ничего говорить не стал, незачем шевелить эмоции. Разберемся сначала с Рупи, а там уже… Ну, если честно, я хотел сначала все разведать сам. То есть не сам, а с помощью модуля. И пока все спали, я отправил один из модулей в тот овальный зал, в грот с гладкими замороженными стенами на выходе из карстовой щели. Отправил с заданием исследовать подробно: просветить радаром и акустикой стены, измерить температуру, влажность, давление, заснять все на стерео в разных диапазонах, и, главное, получить максимально подробное изображение лица под прозрачным льдом. Плавить лед я не решился, торопиться ни к чему.
Когда встали, модуль еще не вернулся.
— Было два, — показав на Роба, бесстрастно заметил Юн Хо.
— Один модуль пошел кое-что проверить. В прошлый раз недоделал. — С видом полного безразличия махнул я рукой в направлении «куда-то туда». — Думал, успеет вернуться.
— Не успел. — Констатировал механик, и в его глазах мелькнула хитринка.
— Не успел. — Не меняя тона, согласился я.
В тот же миг из темноты выбежал модуль и подключился к Робу.
— Чуть-чуть не успел. — Механик кивнул и повернулся к подошедшему Надиру. — Выходим, командир?
— Пошли, — Надир двинулся к выходу из грота. Первым, как и раньше, вперевалочку потопал Шарки. Или Долфин, они одинаковые, только Пак Юн Хо различает. Механик, кстати, не отходил от Роба, заглядываясь на него. Надо было мне назвать своего бота Ваше Совершенство, а не Роб.
Вновь замелькали скальные и ледяные колонны, гроты и пещеры, не привыкшие к человеческому взгляду, удивляющие, но и сами, кто знает, может быть, пугающиеся его. Их сестрам на Ганимеде и Каллисто не повезло, орбитальные зеркала растопили все подчистую, и теперь на месте ледников плещутся океаны.
Сильвия была от пещер в восторге. Оказалось, она на Марсе недавно, парочка дежурных экскурсий, в которых она успела побывать, не шли ни в какое сравнение с нашим путешествием. Девушка совала нос или, вернее, шлем, везде, куда он пролезал, разглядывала камешки и льдинки, бороды сосулек, рыхлые ажурные снежные дворцы и гладкие блестящие стены.
Но настоящее открытие сделала не она, а Пак. В неглубокой каменной нише, будто вдавленной в покрытую ржавыми пятнами доломитовую стену, механик обнаружил скелет. Существо, когда-то умершее здесь, было не крупнее земной кошки. Так же, как кошка, оно обладала четырьмя лапами и хвостом, правда, хвост был раза в три длиннее тела и заканчивался словно бы четырьмя пальцами, а череп имел вытянутую форму и оказался начисто лишенным зубов. Мы назвали зверька «длиннохвостая кошка Сильвии», хотя нашел ее Юн Хо, и все остались довольными.
Скелет лежал на камнях, прямо сверху, он не был зацементирован в песчанике, следовательно, в геологическом смысле, животное умерло «буквально вчера», то есть едва ли раньше, чем за несколько сот тысяч, максимум — за миллион лет до нашего появления. И не позже, чем атмосфера потеряла остатки кислорода и пещеры заледенели, иначе остался бы не скелет, а обезвоженная, вымороженная мумия. Чтобы определиться точнее, нужны анализы или хотя бы хорошее знание истории Марса. Конечно, это будет, когда мы вернемся. Сюда пошлют большую экспедицию, и все ксено- и палеонтологи Солнечной с жадностью набросятся на бесценный материал.
Я не сказал спутникам о важности их находки. Незачем смущать, да и оценят ли они, простые спасатели, величину собственного открытия? Хотя понятно же, раз на Красной планете сохранилась жизнь, пусть только одноклеточная, весьма вероятно, что раньше она была более сложной, и должны бы находиться дохлости покрупнее окаменелых ракушек, от которых Жак без ума. Они с Мэгги свинтили на Марс, только услышав о находках первых панцирей Pileum cornutum (лат. «Рогатая шляпа»). Его, по аналогии с земными формами, считают моллюском — земляне консервативны, привыкли использовать метод актуализма, мол, если нечто сегодня выглядит так, и что-то когда-то где-то выглядело похоже, значит, это одно и то же. Фантазия у землян не блещет, ведь это наши предки назвали ананас сосновым яблоком (pineapple). А разве мы чем-то лучше? «Кошка Сильвии», нда…