Проще брать привычные имена. Кроме того, ведь мы не знаем марсианских. Вот доберемся до них, найдем что-то посущественнее того барельефа, расшифруем язык, тогда и… Лицо под тонким слоем прозрачного льда невольно всплыло перед глазами. Как мне хотелось броситься к нему, освободить от многовекового плена, прикоснуться, можно даже как-то исхитриться и потрогать голой рукой, опасности при такой температуре быть не должно, и в инструкции к скафандру, вроде, был пункт об особо срочной работе без перчаток в случае отказа электроники…
Внутри меня жглось нетерпение. Как тугая струя плазменного резака оно проплавляло плоть, рвалось наружу, удерживалось насильно — пока только мне одному принадлежавшее знание. Извечная штука, неизбежная черта обладателя тайны — не мочь открыться, изнывать от сладкой и томящей ноши, от настоящего и заложенного в природу человека желания поделиться с другим. Но следовало терпеть. Унять горячку, не торопиться. Следы внеземного разума могут завести дальше, чем кажется на первый взгляд. Этим должны заняться специалисты.
А если показалось? Невероятно, но вдруг? Вдруг нет никакого лица на стене, иллюзия, случайное совпадение, оптический обман? Позора с возрастом ископаемого Hirsutus helix на Ганимеде хватит на всю жизнь, довольно дутых сенсаций.
Многоколонный, запутанный зал, пещера с нависшей над головою мореной и наклонный колодец, подняться по которому стоило нам немалых трудов, остались позади.
— По навигатору почти пришли. — Надир остановился. Сильвия, без умолку щебетавшая последнюю пару часов, замолчала. Первый робот, скрывшийся было за поворотом, вернулся и замер в ожидании.
Что ж, навигатор прав, еще немного, и доберемся до турболета.
— Надеюсь, все в порядке. — Сморозил я дежурную глупость. Мы давно уже были на связи с бортовым компьютером и знали, что системы функционируют в штатном режиме, а Руперт сладко спит в недрах медицинской капсулы.
— Да что здесь может произойти, — буркнул Пак, — обвал может, а еще что?
— Юн Хо, ты скучный зануда, — Сильвия, всю дорогу поддевавшая механика, не могла остановиться. — Почему ты не веришь в марсиан?
— Марсиан нет. — Отрезал Пак.
— Почем тебе знать, сухарь и неромантик? Может, великие марсиане вымерли, а от них остались роботы? Может, они следят за нами сейчас? — она с деланным испугом огляделась вокруг.
— Нет марсианских роботов. Наши роботы есть, смотри, какие красивые. — Механик, похоже, посмеивался над ней.
— Красивее меня? — Сильвия надула губки и стукнула Юн Хо перчаткой в затылок шлема.
— Нет никого во Вселенной, кто мог бы сравниться с небесным огнем твоей красоты! — пропел Надир отрывок из модной песенки, и тут же рявкнул: — Отряд, отставить болтать, собраться. До объекта полторы сотни метров.
Он махнул рукой, и мы двинулись вслед за ведущим роботом. По-моему, это все-таки Долфин, а не Шарки, у Долфина зад испачкан чем-то светлым, небось, царапнул известняк.
Миновав грот и колонну песчаника, от которой я несколько дней назад отбил первые образцы, мы вышли к разбитому турболету. Действительно, ничего не изменилось, часть фюзеляжа все также торчала из стены, раздолбанный нос и иллюминатор, через который я вылезал, аккуратно залеплены пузырями, модули Роба постарался на славу.
— Бесшовный разъем? — с пониманием кивнул Надир, осмотрев двойной пузырь у иллюминатора. Пойдем вовнутрь?
— Роб! — поискал я глазами робота, он оказался прямо за моей спиной. Удобная все-таки штука, сферический обзор, в гермокостюме его нет, только в полевых скафандрах.
— Да, Пол.
— Пусти нас в турболет.
— Открываю временный шлюз, — один из модулей отделился и пробежал по контуру пузыря. Прозрачный гибкий сиплекс свернулся в трубку, робот заехал вовнутрь:
— Предлагаю следовать за мной.
Мы шагнули в пузырь, модуль раскатал и соединил бесшовный разъем обратно.
— Начинаю подачу воздуха. — Сообщил Роб. — Давление выравнено.