Модуль расшил внутреннюю поверхность пузыря, мы вошли в салон турболета. Долфин и Шарки выпустили колеса, а Роб завис над гравидорожкой на левитаторах. Только тогда я сообразил, насколько современной была модель моего бота: в старых спасательных, в отличие от него, еще не учитывались гравиэлементы, стремительно входившие в моду на небесных телах с низкой силой тяжести, в первую очередь, конечно, на Луне и спутниках Юпитера, но и Марс не стал исключением.
Так же умиротворенно, как и несколько дней назад, гудела медицинская установка, и спал под колпаком саркофага пилот Рупи, большой энтузиаст марсианской аэронавтики. Я опустил шлем, и, следом за мной, все спасатели поступили так же. Несколько дней в скафандре приучили нас к тому, что нормальная атмосфера — это пресный воздух упрощенного климатконтроля. В турболете влажность оказалась выше и чувствовался слабый запах жасмина, к которому примешивалось что-то металлическое.
— Какой милашка, — Сильвия перевела саркофаг в прозрачный режим и поглядывала на спящего Руперта, одновременно оценивая результаты сканирований. — Серьезного ухудшения нет, успели вовремя. Пусть мальчик еще подрыхнет, целее будет. Давайте переоденемся в герметы? Скафандр, брр, страшно надоел!
Гермокостюм после скафандра показался слишком тонким и ненадежным, но зато с плеч свалилась тяжесть, мы почувствовали себя почти невесомыми, и если бы не гравидорожка, взлетали бы, наверное, до потолка.
— Здорово как! — радовалась Сильвия. — Как дома. А то ходим как улитки, таскаем домики на себе. Кстати, командир, а что с поверхностью?
— Да, что у нас с поверхностью, драгоценный наш Юн Хо? — Надир перекинул вопрос механику. Снаружи турболета роботы развернули какую-то аппаратуру.
— До поверхности метров тридцать, командир, но вверх пробиваться нельзя — Пак покачал головой, — завалит, если так пробиваться. Надо резать хвост и протопить штрек в завале. Стены заморозим, будут как камень. Но лучше пусть идут снаружи. У них машины сильнее.
— О'кей, пусти паялку, проплавим канальчик для крысы, помнишь, как в Швальдском леднике?
— Конечно.
— Тогда действуй, несравненный.
Пак Юн Хо ушел в переговоры с роботами. Это не заняло много времени. Шарки покатился в хвост турболета, скрылся в грузовом отсеке. Вскоре к мягкой вибрации силовой установки добавился новый звук.
— Режет корпус, — пояснил механик, поймав мой взгляд.
— А герметичность? — удивился я и тут же обругал себя за тупость. Уж наверное спасатели позаботились о том, чтобы не выпустить из фюзеляжа воздух. Подтверждая справедливость этих соображений, вызвавших краску на моем лице, Юн Хо ответил:
— LS-4.
Надир улыбнулся:
— Бог всех механиков говорит, это спасательный робот «Life Saver» предпоследней модели, значит, не о чем беспокоиться. Кстати, почему предпоследней, Юн Хо?
— Уже не предпоследней. Уже предпредпоследней. Уже шестая вышла, — глаза механика сузились от обиды. — А где я возьму новых? Спасибо за этих скажи. Земля не дает. Раз в квартал запрос шлю. Дайте роботов, дайте беспилотник, дайте К-10 м…
Глянув в мою сторону, Пак вздохнул:
— Это вездеход такой, К-10, модернизированный. Проходимость лучше, вместительность лучше, упакован всем современным, не то что наш старичок. Нашему уже лет пятнадцать. А они говорят, все просят. Вездеход новый не дают. И еще нехорошо так смотрят. Вам говорят, зачем два робота? На LS-4 до сих пор очередь, а у вас два. Как объяснишь?!
— Нам по инструкции положено, — Надир говорил серьезно, но было видно, давится смехом. — О, несчастнейший из всех обобранных и отвергнутых. Так им и скажи. Нам положены два спасбота LS или GH, модернизация по плану раз в пять лет, так что пусть вынут и положат, жадные шайтаны бюрократии.
— Вот сам и скажи. Ты командир, начальник. У тебя тетя в Управлении, пусть хлопочет. У нас все своим помогают, если что. Семья не оставит в беде. У Камали не так?
Надир закатил глаза. Видать, вопросы снабжения и родственников, сплетенные в узел спора, возникали у спасателей нередко:
— Так, Юн Хо, так. И поэтому у тебя LS-4, а не допотопные GH, как у группы Каневского. Свет очей моих, голубизна небесной радости, Сильвия, а можем мы тут что-нибудь покушать? Полевой рацион прекрасен, но почему бы не разнообразить таблетки хотя бы свежеразмороженной булочкой?
Сильвия хихикнула и погрузилась в изучение функций бортового пищеблока.
Механик, мне показалось, надулся. Он сидел в кресле, сосредоточенно глядя перед собой. Вдруг Пак поднял руку, привлекая внимание: