— Я приеду… Скоро… Мэгги… Маргарет.
Тьфу ты, никогда не называл ее Мэгги вслух, какой конфуз. Не настолько мы близки.
— Давай-давай, Пол, мы ждем! Я тебе такое покажу — закачаешься. Марс тебе не Ганимед, да ты уже и сам понял, минералогу можно годами из лаборатории не вылезать!
— Если не вылезать, кто ж образцы притащит? Стажеры? — Рефлекторно ухмыльнулся я, занятый, впрочем, совсем другими мыслями.
— Пол, а роботы на что?
— Верно. — Согласился я. — Ну, буду собираться, до встречи.
— До встречи, Пол.
Комната опустела; привидение Мэгги, пардон, ее стереообраз, покинул меня. Я сел в кресло и долго смотрел прямо перед собой. В стену. В пространство перед стеной. Попытался разобраться в чувствах, но бросил это дело как безнадежное. Пусть несет, куда вынесет.
Челнок КК высадил меня на ракетодроме Нового Байконура уже через несколько часов после разговора с Маргарет. Можно подумать, Пол Джефферсон стал настолько важной птицей, что специально ради него гоняют катер. Но это мнение — неправильное, а правильное состоит в том, что он — всего лишь любимый птенец важной птицы.
Кроме того, капитан и без меня имел предписание лететь сюда. Вот если бы со мной была Катя, нас довезли бы прямо до станции Якоби, и не пришлось бы вообще трястись на вездеходе. Если бы со мной была Катя, все повернулось бы совершенно иначе…
Однако дареному коню в зубы не смотрят, спасибо, что вообще подбросили, и не пришлось пилить на монорельсе до Келлертауна — оттуда ведь потом гусеничным ходом тащиться почти полдня.
Скромное летное поле Нового Байконура обычно принимало грузовые контейнеры или, реже, пассажирские челноки с Фобоса-транзитного. Контейнеры, снаряженные системой реактивного торможения, компоновались на Фобосе и сбрасывались с низкой орбиты с таким прицелом, чтобы автоматика могла выровнять их и посадить точно в размеченный квадрат. Обратно взлетать не требовалось: после разгрузки контейнеры разбирались на компоненты и использовались для строительства новых ангаров или для каких-нибудь других целей, здесь все было продумано до мелочей, все шло в дело.
Комитет Контроля изредка наведывался в это захолустье с инспекцией или по другим служебным надобностям, но никогда еще для того, чтобы высадить гражданского пассажира. Я не сообщил Мэгги ни точного времени прибытия, ни способа, которым доберусь до них, так что встречал меня только местный портовый чиновник на малом колесном вездеходе, быстром и замечательно пригодном для более-менее ровной и твердой поверхности. Я спросил, не подбросит ли он меня до станции Якоби, но тот покачал головой:
— Вам лучше пересесть на тягач, док. Караван уходит сегодня, вы как раз успеете перекусить. Пойдемте, я угощу вас. Вы ведь с Земли? Нет? А, так вы тот самый доктор Джефферсон, с «Марсианского Аиста»? Много слышал о вашем геройстве, док, очень горд знакомством. Добрались-таки до нас, слава богу…
За два часа, оставшиеся до отбытия каравана, я немало узнал о Новом Байконуре, дыре в полном смысле этого слова, поскольку расположен он «почти что над тем самым Большим Термокарстовым Провалом, слышали, небось, о нашем провале, док, он шириной метров двести».
Но служба здесь сносна. Условия хорошие, а на выходные можно смотаться побродить по пещерам или встретить рассвет в Инеевых горах — за счет каких-то особенностей расположения, каждую ночь на склонах выпадает изрядный слой инея из углекислого и водяного льда, а утром быстро испаряется — «это незабываемое зрелище, съездите обязательно, док, не пожалеете».
Со своей стороны, я рассказал о Ганимеде с его вечным серым дождем. О своих блужданиях под кровлей мерзлых песчаников Марса. Историю об аварии «Марсианского Аиста» мой собеседник слушал с особенным интересом и поделился наблюдением: смерчи на равнинах — явление нередкое. Они бывают и маленькими, и очень большими, иногда и по километру-другому высотой, настоящие марсианские торнадо, а уж молнии-то в таких монстрах — обычное дело.
Наша милая беседа прервалась в самом разгаре, когда звуковой сигнал коммуникатора известил о готовности каравана: командир колонны, чернокожий парень по имени Джозеф, весело доложил, что заводит двигатель. Мне он оказался рад: в колонне кроме Джо людей не предполагалось. Мы забрались в огромный гусеничный тягач и тут же поползли следом за убегающим Фобосом. Собственно, Джо караваном не управлял, все делал автопилот. Задача человека — наблюдать и принимать нетривиальные решения. За практику Джозефа такого не случалось, но инструкция есть инструкция.