Итак, путешествия на вездеходе избежать не удалось, но зато те полдня тряски, которые ждали бы меня, решись я ехать от Келлертауна, сократились до трех часов. Мимо бежала красноватая марсианская равнина, из-под гусениц вилась пыль. Оранжевое небо, неподвижные, разбросанные в беспорядке острые камни; ведущая прямо к горизонту колея. Джо задавал примерно те же вопросы, что и его предшественник, а сам рассказывал о пыльных бурях и метеоритах, изредка залетавших сюда. О том, как застрял однажды из-за поломки и целых трое суток не мог дождаться помощи, потому что спасатели что-то перепутали, а потом начался самум, и слава богу, что вообще нашли. Он говорил, а я вспоминал «Маленького Принца» Экзюпери. Человек, застрявший посреди пустыни рядом со сломанным механизмом — проходят века, а сюжеты не меняются.
Рассказывал он и о станции Якоби — нескольких бараках в центре полукилометрового кратера. Впрочем, если ему верить, станция под землей гораздо просторнее, чем снаружи. На Марсе, вообще, много строят под поверхностью, не то, что на Ганимеде. Понятно, у них же нет дождей и породы помягче, не голимый базальт.
Я хмыкнул от своей мысли: «у них». Можно подумать, родился на Ганимеде. Нет, моя родина теперь — Марс, и уж я постараюсь как можно дольше не улетать отсюда, мне тут нравится, и работы — непочатый край. Кроме того, я еще не побывал на Олимпе, он ведь где-то в этих краях. В смысле, в этом полушарии.
Оказалось, Джозеф видел Жанку. Недавно подвозил «рыжую симпотяшку», буквально две недели назад, даже пытался склеить, но та была неприступна, как ни подкатывай, «вилась угрем» и «все прикалывалась». То говорила, что черному парню нужна черная девушка, чтобы не портить породу, то, что слишком уж он горяч, под взглядом можно воду кипятить, то, что Джозефу стоит дождаться своей Жозефины, то еще какую-нибудь ерунду, так и доехали, но зато дорога показалась очень короткой. Да он сразу понял, что ничего не выгорит с рыжей, она «к мужику своему ехала». А девушки-то что, без них, конечно, никак, плохо без них, но скоро у Джо отпуск, полетит на Луну, уж там-то «оторвется, будь спок». Может, и на Землю нагрянет. Два года уже не появлялся. Маманя-то у него на Луне, чем-то заведует, а на Земле, зато, обе сестрицы с кучей племяшей, надо бы их навестить…
Так, с шутками-прибаутками и бытейскими историями, мы незаметно добрались до нашей цели. Ведущий тягач, взвыв двигателями, перебрался через вал и выполз на дно широкого кратера с пологими склонами. Впереди, метрах в трехстах, маячили серые крыши чуть присыпанных пылью строений. Здесь не было куполов — только прямоугольные контуры, типичные для марсианских баз.
— А вот и станция Якоби, приехали, док. Вам во-он туда… Видите, дверь рядом с грузовым шлюзом?
Наш караван — восьмисекционный грузовоз, толстая гусеница на гусеничном ходу — неуклюже развернулся и подался задом к воротам одного из ангаров. Вероятно, это был склад. Здесь мы остановились.
Я попрощался с Джо и выбрался из тягача. Слегка подпрыгивая, поскольку гравидорожки, конечно, в чистом поле не постелили, направился к шлюзу. Внешняя дверь раскрылась прямо передо мной. Едва я прошел тамбур и очистку, только успел снять скафандр, как послышался топот, и из-за угла выскочила Жанна. Ее хрупкая фигурка на секунду задержалась в воздухе, вытянулась в длиннющем броске и повисла на мне, обняв руками и ногами. Замерла молча, лицом вжавшись в ткань комбинезона на моей груди. Я стоял, неловко поглаживая ее волосы цвета светлой меди, прижимал ее к себе, такую тонкую, воздушную, маленькую. Уже и забыл ведь, какая она. Вернее, помнил, конечно, но не так вот, не ощущение от этой белой шейки с голубыми жилками и светлым пушком. Как бы это сказать… Долго был не с ней, наверное. Но вот об этом, пожалуй, лучше ей не говорить…
И тут она меня поцеловала. В точности как когда-то. И у меня точно так же, как тогда, захватило дух, и закружилась голова, пришлось плечом упереться в стену. Лишь через пару минут я смог перевести дыхание и вернуться в бренный мир.
Нет, нет, нет! Не могу говорить ей о Кате, не сейчас.
Сзади раздались жидкие аплодисменты. Это Жак. Он давно отказался от любимых роговых очков, наверное, сдал их в музей, прошел процедуру обновления и теперь выглядел удальцом хоть куда, разве что в росте не прибавил.