– Ева, я рад, что несмотря на всю свою закрытость и нежелание работать со мной, которое так демонстративно показываете в каждый наш сеанс, вы все-таки хорошо справляетесь. Я бы даже сказал, что лучше большинства. Возможно, это связано с тем, что вы были не особенно привязаны к своей семье или просто не любили их.
Я ошарашенно смотрю на Дмитрия. Меня будто ударили под дых.
– Это не правда, – выдыхаю я скомканный в груди воздух.
– Может быть они не заслужили вашей любви, были не справедливы к вам или и вовсе жестоки?
– Что вы такое говорите?! – возмущаюсь я. Щеки тут же начинают пылать огнем.
Но Дмитрий словно потешается надо мной. Его тон и слова пробуждают во мне такую ярость, которую я не испытывала никогда в жизни. Я впиваюсь ногтями в кресло и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься на него. Не могу поверить своим ушам, чтобы он сказал, что я не любила свою семью, что забыла о ней, когда они снились мне почти каждую ночь. Внутри все так и кипит. Но Дмитрию этого мало, он читает что-то в своем планшете и продолжает:
– Здесь сказано, что вы средний ребенок в семье, а как правило средним приходится непросто: старшие требуют повышенного внимания, потому что они старшие, а младшие нуждаются в большей заботе, потому что младшие, а вот средних часто упускают из виду. Им недостает любви и внимания. А быть может вас обижал старший брат? Или нет, может вы злились, что родилась сестра и забрала ту любовь, которая по праву должна была принадлежать вам? Наверное, вы жалели о ее рождении.
Я подскакиваю с кресла. Меня трясет от ярости, и я поддаюсь первому импульсу – выхватываю планшет из рук Дмитрия и с силой кидаю его об пол. Экран тут же покрывается паутинкой трещин и гаснет.
– Что за чушь?! Я любила каждого из своих родных всей душой, а сестру особенно! Я старалась, как могла, чтобы уберечь ее, но все напрасно. Господи, если бы я только послушала ее тогда и взяла с собой, то она была бы здесь со мной. Она была бы жива!
Горячие слезы, сдерживаемые так долго, текут по лицу. Я пытаюсь смахивать их, но новые слишком быстро выступают, стекают к губам и падают на металлический пол. Я обессиленно падаю обратно в мягкие объятия кресла и утыкаюсь лицом в ладони, не в силах больше сдерживать своих чувств. До этого момента, я не отваживалась признаться даже самой себе, как сильно виню себя за тот день, когда попала в Эрановум. Поступив, я иначе, все сложилось бы по-другому. Давящее чувство вины перед Алисой и сожаление о своем решении жило во мне с первого дня жизни в Эрановуме и разъедало изнутри и днем, и ночью.
– Я должна была найти ее любимое сахарное печенье, – шепотом говорю я.
– Печенье? – переспрашивает психолог.
– Да, – успокоившись отвечаю я. – Она просила меня принести ей печенье. Ее слова врезались мне в память и до сих пор явственно звучат в голове. Иногда просыпаюсь от того, что она говорит это совсем близко, будто рядом стоит и шепчет на ухо. Это причиняет мне боль, ведь я знаю, что этого не может быть.
Дмитрий встает, неспеша проходится по кабинету и останавливается возле грубого книжного шкафа из темного дерева. Он проводит указательным пальцем по коркам книг. Затем его, слишком изящная для мужчины, кисть зависает у бурого переплета, и Дмитрий слегка стучит по ней подушечкой пальца. Он молчит и задумчиво вглядывается в толстый томик. Мне, кажется, что на самом деле он ничего не ищет в этой книге, а просто она напоминает ему о чем-то. Только сейчас, наблюдая за ним, наконец понимаю, почему он строил все эти ужасные предположения. Все это время, я не хотела делиться с ним. Я проводила сеансы в молчании или, в лучшем случае, отпускала пару саркастичных высказываний на его попытки разговорить меня и вот он нашел способ это сделать. Он вынудил потерять контроль под буйством чувств и обнажить душу.
– Ева, простите мне эти слова, я не хотел причинить вам большую боль, чем та, что уже живет в вас, но важно было понять, что вас мучает больше всего. Видите ли, я заметил, что в отличие от других ребят из вашей группы, вы слишком часто прибегаете к агрессии. Я предположил, что за этими чувствами в вас прячется другое и не ошибся. Вина перед сестрой не дает вам начать жизнь в Эрановуме. А я уверен, что вы сможете сделать это. Я наблюдал за вами все это время и могу точно сказать, что вы сильная, умная девушка, вот только эмоций слишком много, а что хуже всего, так это то, что они управляют вами, а не наоборот. Вам не стоит пытаться сдерживать их, тем более что делаете вы это неумело, а нужно научиться правильно их выражать. Сдерживание и контроль – это не одно и то же. – Дмитрий как обычно поправляет очки. – А по поводу того, что вы чувствуете боль, когда вспоминаете о близких, то я хотел бы вас кое-чему научить. Ева, вы слышали о том, что некоторые звезды, чье сияние нам доводилось видеть на поверхности, на самом деле уже давно погасли?