– Да, я почувствовала жар в этом месте, – говорю я, потягиваясь на резной деревянной лавочке, стоящей под густым зеленым каштаном.
Остров прекрасное место, если забыть, где оно находится. Мы с Лиссой любим сюда приходить, ровно также как и все остальные Эрановумцы, ведь это единственный клочок зелени здесь, не считая теплиц. Но в теплицы так просто не попадешь, если ты не работаешь в сфере питания, а сюда – пожалуйста. Вот только желающих слишком много, поэтому мы приходим сюда утром, когда группы с первой по восьмую заняты в своих сферах. Сегодня мы нежимся среди ароматов цветов сразу же после посещения медцентра, пока остальные завтракают.
Лисса мягко касается бутонов розовой магнолии и звучно втягивает сладкий запах.
– Думаешь, если сорвать цветок, то ветка снова распустится со временем? – спрашивает она.
– Ты ведь знаешь, что это запрещено, – не вникая произношу я.
– Да, но, если все же сорвать? – настаивает она.
И тут я понимаю, почему она спрашивает об этом. Эти деревья и цветы так красивы, но они не желтеют, не вянут и никогда не опадают. Они вечно цветущие словно застыли в одной поре. На Острове всегда май. Это удивительно. Иногда, кажется, будто на самом деле они ненастоящие, просто выполнены уж очень искусно. А может эти растения и впрямь не стареют и не слабеют. Хорошо бы и люди так могли.
Неожиданно кто-то ловко перепрыгивает спинку лавки и приземляется на нее возле меня. Это Ник. Его широкую белозубую улыбку ни с чьей не спутать. Он как обычно в хорошем расположении духа, не то, что все остальные: мрачные и потерянные. Раньше меня удивляло это, но теперь, когда узнала его ближе, я понимаю почему ему удается не впадать в отчаяние. Все просто – он мало что потерял. У него не было родителей, братьев, сестер, а находился он на попечении своего дядюшки. Дядя нескромно пользовался деньгами, оставленными родителями Ника, а вот до племянника ему не было никакого дела. И хоть Ник рос в богатстве и вседозволенности, он говорит, что его жизнь была абсолютно пустой и бессмысленной. Он ничего не умел, никого не любил и что самое ужасное, никто по-настоящему не любил его. Только здесь он это понял. Как-то я спросила его, трудно ли ему приходится без солнечного света, а он ответил: «детка, я и на поверхности жил во мраке, я давно привык».
– Да, здесь прям райский уголок. – Задрав голову, откинулся на спинку лавочки Ник. Он поморщился от яркого светлого потолка бункера. – Кто-нибудь подаст мне солнцезащитные очки?
– Тебе пора бы отвыкать от повелительного тона, – усмехается Лисса. – Здесь все равны, помнишь?
В ответ Ник лишь играючи приподнимает светлую бровь, а в теплом взгляде Лиссы отражается ослепительная улыбка юноши и синие, будто море в самую прекрасную погоду, глаза.
Через два дня после анализа готов второй этап распределения. Нас делят на четыре группы по десять человек и для каждой назначают день. Я попадаю в последнюю. Вот черт! Теперь три дня буду как на иголках. Я так страшно нервничаю, что даже не могу толком есть. Все мысли заняты тем, как бы попасть в Схит. Иногда представляю, что получу призвание в какой-нибудь другой сфере, и на душе тут же становится так паршиво, будто теряю единственный смысл своего существования. Воображаю, как работаю в столовой или брожу как неприкаянная ночами по городу в поиске нарушителей, чтобы объявить им наказание, или и того хуже – выполняю какую-нибудь кропотливую нудную работу. И так всю жизнь. Кошмар. Нет, надо определенно постараться добиться призвания там, где смогу чувствовать себя свободной, нужной и где мне будет интересно. К тому же хочется утереть нос Сандру. Куратор думает, что я не справлюсь с их работой, но он ошибается. Надеюсь.
Лисса и Ник попали в первую группу и уже успели пройти этап распределения. За обедом в столовой, Лисса, находясь под впечатлением от доставшихся ей заданий, тараторит в своем стиле, объясняя, что анализ, который брали из запястья помогает определить сильные и слабые физические стороны человека, риск возможных травм и болезней в будущем, уровень стрессоустойчивости и прочие показатели, которые и помогли создать для каждого из нас определенные ситуации и посмотреть на деле, как мы можем справиться с ними.
– Я оказалась в полуразрушенной больнице. В ней почти не было никакого оборудования, да и электричество работало с перебоями. Повсюду, даже на полу лежали больные с ранами, ожогами, переломами, с различными знакомыми и незнакомыми мне болезнями. Они стонали и молили о помощи. Их было так много, а я – одна. Рядом со мной появилась проекция Тамары и она потребовала, чтобы я выбрала тех больных, кого смогу лечить. То есть, я должна была решить, кому из них сознательно дам умереть, ведь лечить всех не получится, нужно было выбрать тех, у кого есть шанс, – со стеклянными от шока глазами, рассказывает Лисса.