Я иду позади Сандра на расстоянии полутора метров. В пещере тихо. Эту затаившуюся тишину нарушают лишь звон падающих капель влаги в мелкие лужи под ногами и наши собственные шаги.
Впереди открывается вид на сверкающие сине-зеленые звезды в зеркальной глади подземного озера. Как же долго я хотела увидеть их вновь! И вот, наконец, я здесь. Сказочный островок природы под землей искрится огоньками. Они напоминают тысячи звезд на черничном полотне ночного неба, которые хранят в себе историю вселенной. Огоньки, которые сейчас вижу всего лишь насекомые и если приглядеться, то можно увидеть, как они движутся. Мы подходим ближе и останавливаемся. Сандр берет меня за левое запястье и показывает, как активировать на браслете тридцать седьмой маршрут. На нем тут же высвечивается тонкая петляющая линия.
– Если пойдешь в неверном направлении, то браслет сразу среагирует и даст знать звуковым сигналом. Но это так, на всякий случай. А вообще, старайся держаться рядом со мной. Особенно первые выходы.
Прежде, чем следовать маршруту дальше, мы ненадолго задерживаемся у водоема. Я занимаю все тот же большой камень и подтягиваю к себе колени. К счастью, эластичный костюм, позволяет сделать это без проблем.
Прямо передо мной в воду плюхается крупная капля. Она соскользнула с каменного потолка пещеры и теперь соприкоснувшись с хрустальной гладью, наполнила пространство мелодичным нежным звоном. Озеро недовольно морщится мелкой волной.
– Теперь ты счастлива? – Куратор обводит взглядом светящийся потолок, водоем и каменные коридоры, уходящие вдаль. Его губы слегка изгибаются в едва заметной улыбке.
– Это трудно назвать счастьем, но, да, ты прав, я действительно очень рада, что могу находиться здесь, – отвечаю я. – Но все-таки, почему ты передумал тогда и дал мне возможность работать не в городе, а за его стеной?
Сандр хмыкает, отводит взгляд в сторону и засматривается на уснувшие камни под водой вблизи берега. Он некоторое время молчит будто думая о чем-то далеком. Я даже сперва решила, что он проигнорирует вопрос, но тут слова одно за другим потянулись из него. Они словно река, до сих пор надежно сдерживаемая плотиной и теперь вырвавшаяся на свободу. Я пришла в замешательство от такой перемены. Раньше куратор не позволял себе лишних разговоров, а тут рассказывает о своей жизни до Эрановума. Я слушаю затаив дыхание и не перебивая его вопросами, поскольку думаю: вдруг он очнется и тут же прекратит говорить, а мне до чертиков любопытно знать в какой момент жизни он стал таким, какой есть.
– …Сам факт рождения в семье военного ко многому обязывает, – рассказывает Сандр. – С самого детства учишься не столько послушанию, сколько беспрекословному исполнению приказов, а еще выдержке, порядку и сдержанности. Учишься не заводить близких друзей, поскольку частые переезды не позволят сохранить дружбу и никогда не жаловаться, если условия жизни далеки от комфорта. Как любой ребенок, я приспособился к семье, в которой родился. Мать не смогла. Ушла, когда мне было восемь и с тех пор я ее не видел. К сожалению, не смотря на всю свою строгость и напускное бесчувствие, отец действительно ее любил. Этот удар он перенес тяжело. Ушел с головой в работу, а от меня совсем отстранился, ведь я был постоянным живым напоминанием о женщине, что его предала. Чтобы меньше видеться, отец сослал в военную академию едва мне исполнилось десять, где снова учили выполнять приказы с утра до вечера. Но на самом деле я всегда хотел уйти от правил, от предопределенности. Я отчаянно жаждал свободы. Однако понял это лишь недавно, а тогда просто шел дорогой, которую выстроили передо мной сложившиеся обстоятельства. Мне даже и в голову не приходило, что можно жить иначе. И вот сейчас, каждый раз покидая стены города, я ощущаю себя свободным, а когда услышал, что и ты тоже, то не смог отказать. Я не смею лишать тебя воздуха – это слишком жестоко.
Многое мне стало понятно. Его холодность и закрытость – проявление воспитания, а некоторое пренебрежение правилами сферы Схит, да и города в целом наверняка теперь ему приносят даже некоторую степень удовольствия, ведь раньше он себе этого не позволял.
– Так и знала, что ты имеешь прямое отношение к военной службе, – выпаливаю я.
– Почему?
– Ну как же? Осанка и походка выдают тебя или, как говорят, военная выправка.
– Значит, засматриваешься на меня, – говорит он, слегка блеснув плутовской улыбкой.
Я растерянно замолкаю и тут же лицо начинает печь от горячего прилива смущения. Представляю, как мои щеки мгновенно становятся пунцовыми и это еще больше подливает масла в огонь. К счастью, Сандр не стал ничего говорить более и кивнув в сторону уходящего вправо коридора, велел следовать за ним.