Меня отталкивают в сторону. Я больно падаю вниз и ударяюсь при этом о жесткую стену. От удара перед глазами все плывет. Я едва различаю Сандра. Судя по всему, он бежал ко мне и настиг в последний момент, когда собаки готовы были растерзать мое тело на части. Он закрывает меня собой и стреляет. Воздух тут же прорезают несколько силовых волн, и бешеные псы разлетаются в разные стороны. Слышится визг. Передо мной лежат два раненых об осколки крупных камней пса. Их окровавленные тела еще дергаются пытаясь дышать, но вместо это раздается лишь жалкий хрип. Через несколько секунд агония их отпускает.
Тяжесть собственного, придавленного к земле, тела не дает пошевелиться. Я касаюсь того места, на который пришелся удар и вижу на руке, обтянутой серебристой перчаткой, алую вязкую кровь. Боль у виска настолько сильная, что темнеет в глазах. Я поддаюсь слабости и проваливаюсь в густую черноту.
– Ты обещала вернуться и принести мне сахарное печенье, неужели забыла? – спрашивает обиженный детский голос.
Я встаю с каменного пола подземелья. Все болит, но я не обращаю на это никакого внимания, потому что вижу сидящую на валуне рыжую девочку. Ей десять. Мы очень похожи, у нее даже также просвечивается венка у переносицы, вот только глаза голубые, как у мамы, а у нас с Лиамом каре-зеленые, как у отца. Я неожиданно совершенно четко помню это. Алиса сидит, скрестив ноги и кидает маленькие камушки в воду подземного озера. На какое-то время теряю дар речи и завороженно смотрю на сестру: она точно такая же, какой я видела ее в последний раз. В моем горле комок, а по щекам беззвучно катятся слезы.
– Мы так скучаем по тебе, ждем, а ты все не идешь, – грустно говорит Алиса.
Я подхожу к ней осторожно, боясь резким движением развеять видение. Опускаюсь на колени напротив нее и провожу рукой по медной косе, лежащей на правом плече. Я чувствую ее кончиками пальцев. Но это ведь не может быть настоящим? По щеке к губам скатывается соленая слеза. В груди невыносимо больно. Закрываю глаза и тут же пугаюсь, что совершила ошибку и теперь образ сестры распадется на частицы, а потом и вовсе исчезнет, как и все остальное в искусственно созданных реальностях. Но она по-прежнему тут, рядом.
– Я тоже скучаю по вам. Безумно, – наконец, произношу я прерывистым голосом.
– Тогда возвращайся домой, – улыбается Алиса.
– Домой? – горько хмыкаю я. – Как?
– Нужен верный маршрут и только, – говорит сестра и касается моего браслета на левой руке.
«Верный маршрут, верный маршрут…» – повторяю про себя несколько раз. И тут все вдруг самым удивительным образом становится на свои места, как кусочки пазла. Я собираю их, и картинка проясняется. Неужели все так просто? Таня не ошиблась с маршрутом, не могла ошибиться. Она загружала его в браслеты сотни раз за все это время и от ее внимательности зависят жизни схитов. К тому же табулу и все карты в ней, она знает как свои пять пальцев и этот маршрут знала. Она загрузила его нарочно, чтобы я увидела тот самый кусочек неба сквозь расщелину. Таня сделала все, чтобы я получила доступ во Внешний мир: предложила пари, когда поняла, что весь сыр-бор с Максом может закончится не в мою пользу, а еще раньше под предлогом забытого планшета, отправила к Сандру, где я смогла поговорить с ним наедине и убедить передумать. Но почему она решила, что он мне не откажет? И тут в голове мелькает образ криво висящего значка на куртке Тани, отчего-то врезавшегося в память, и слова Марка о том, что он видел значок с номером группы у Макса уже после смерти Анны. Конечно, Таня стащила его у него, когда поняла, где могла потерять свой на месте преступления. А Макс и не догадывается. Парень, конечно, злобный и чересчур агрессивный, но вот только не он убил бедную девушку из медцентра. И вот именно тогда, Таня видела, как Сандр поцеловал меня и предположила, что у куратора есть чувства, а когда я рассказала о походе на подземное озеро, ее уверенность должно быть здорово укрепилась. Она так обрадовалась тогда. Я еще удивилась ее реакции, но не придала большого значения.
От собственной догадки, я прихожу в ужас. Голова кипит. Как же можно было так ошибаться в человеке? Я считала ее слабой и рассеянной, но похоже, все с точностью да наоборот. Прав был Сандр – со всеми нужно держать ухо востро.