От графа ребенку достались смугловатая кожа и чудесные волнистые волосы, которые уже с рождения складывались в прекрасные светлые кудряшки. Да и телосложением мальчуган пошел не в высокого и широкоплечего деда, и не в родню своей матери — там все мужчины были высокого роста и крепкого телосложения. Северные богатыри. Дариан же уродился в отца, человека среднего роста и не особо выдающейся комплекции. Но какое это имеет значение? Главное — мальчик рос здоровым, умным и сообразительным.
В глубине души Кристелин мечтала о том мгновении, когда ее отец увидит внука, заметит в нем свои черты. Герцог Белунг всегда любил детей, и, будучи даже очень занятым, всегда находил время для своих внуков — детей старших сыновей. Дед обязательно полюбит и Дариана, в этом Кристелин нисколько не сомневалась.
Прошло чуть ли не полгода после рождения Дариана, когда в один далеко не прекрасный день граф вновь объявился в замке. Только в этот раз он приехал не один, а со своей женой, невысокой коренастой женщиной весьма заурядной наружности. Уже за несколько дней до того события Кристелин никак не могла понять, о чем шушукаются слуги, да еще и чуть заметно ухмыляются, глядя на нее. За все время своего пребывания в замке графа Кристелин постоянно сталкивалась с подобной дерзостью прислуги, но в последнее время те стали вести себя подчеркнуто вызывающе. Молодая женщина чувствовала: что-то должно произойти.
Ну, а что именно представляет из себя жена графа, Кристелин поняла при первой встрече. Когда она, увидев из окна своей комнаты, что во двор замка верхом на коне въезжает ее прекрасный граф, а за ним следует множество тяжело груженых телег, то, держа на руках ребенка, стремглав выбежала ему навстречу. Молодой женщиной враз были забыты долгое одиночество, обиды, слезы… Главное — приехал он, ее любимый человек!
Первое, что увидела Кристелин, выбежав на двор, то, как граф помогает выйти из кареты с гербом богато одетой немолодой женщине с невыразительным лицом..
— Наконец-то ты приехал! Почему тебя так долго не было? Хотя бы сообщил, что собираешься приехать! Мы с сыном так соскучились!.. И ты не один? У нас гости? Или это твоя родственница? Я рада видеть твою гостью!
Но прежде, чем граф сказал хоть слово, заговорила женщина.
— Что, дорогой, так это и есть та высокородная шлюха, что живет здесь из моей милости? — благожелательно спросила она, обращаясь к графу. — Должна сказать, что я представляла ее себе более привлекательной. А сейчас вижу, что эта девка бесцветная, как платяная моль. Теперь я понимаю, отчего ее папаша предлагал любому, кто польстится на эту безликую шваль, такие большие деньги. С меньшим приданым ее бы никто за себя не взял. Должна сказать, что этот змееныш на ее руках нисколько на тебя не похож. Как видно, уродился в высокородную родню своей потаскухи — мамаши. Или еще в кого из тех мужиков-северян, о котором ты не знаешь…
Слова застряли у Кристелин в горле, и она растерянно посмотрела на графа. Да как смеет эта женщина говорить ей такое?! И почему граф ее не одернет?! Но тот, чуть растерянно глядя на Кристелин, произнес:
— Это моя жена Гарла.
— Да — милостиво кивнула женщина. — Она самая. Теперь я буду жить здесь.
— Да как вы смеете так со мной…
— Я все смею, потому что это — мой замок. И этот человек, что наплел тебе невесть что, и поклялся жениться — мой муж. Ну, мужики есть мужики, что с них взять! Им бы лишь своего добиться… А что касается тебя… Дурой не надо быть, и не слушать того, что тебе эти козлы обещают. Каждая из вас, вертихвосток, отчего-то считает, что лучше ее никого на свете нет, вот в результате и получает то, что заслужила. Прежде, чем слушать брехню о любви и верить в нее, не помешает посмотреть на свое отражение в зеркале… Впрочем, с тобой разговор еще впереди… — и женщина последовала в дом, где ее встретили почтительно склонившиеся слуги. Граф послушно шел за ней. Все верно — прибыла настоящая хозяйка здешних мест. Кристелин же осталась стоять с горящими от стыда щеками и трясущимися руками. Только что ей прямо указали на то место, которое она отныне будет здесь занимать.
С того дня и без того нелегкая жизнь матери и ребенка стала почти невыносимой. Граф постоянно ходил с непроницаемо-отсутствующим лицом, избегая Кристелин, как только мог, или же шепотом, когда его никто не видел, просил девушку еще немного подождать, и что он, мол, сделает все, чтоб уйти от своей вконец опостылевшей жены… Только вот чего ждать — этого он и сам не мог сказать. Одно было понятно — развода нет, и вряд ли он когда-то будет.