А двое мужчин, старших сыновей герцога, братья его матери, увидев невесть откуда объявившегося племянника, лишь провожали его весьма неприязненными взглядами. Да и здешние слуги, хорошо чувствуя отношение хозяев к парнишке, держались с ним хотя и вежливо, но так, что подобное чем-то напоминало Дариану слуг в замке его отца. С одной стороны — родственник хозяев, а с другой — надо еще поглядеть, что это за родня такая, откуда взялась и надолго ли задержится здесь…
Впрочем, Дариана это не очень задевало. Он не привык общаться с другими детьми. Раньше, еще живя в замке своего отца, Дариан все свое время проводил с матерью, а Кастан с ним не только не разговаривал, но и, подзуживаемый матерью, всячески подчеркивал свое превосходство, да еще и унижал по мелочам… С детьми-рабами в бараке он тоже не сошелся — они, в подражание взрослым, тоже устраивали ему самую настоящую травлю…
Так что Дариан уже давненько привык быть один, и именно потому старался не обращать внимание на то, что при его появлении смолкали разговоры и на лицах родственников появлялись усмешки. Неприятно, конечно, однако все перевешивало чувство облегчения и защищенности. Он пришел туда, где раньше жила его мать, и куда она так страстно хотелась вернуться… Отныне все в его жизни будет хорошо. Вот старая няня Кристелин — та, и верно, хлопотала вокруг мальчика, но Дариану казалось, что она делает это не ради него, а, скорее, в память о погибшей матери…
День тянулся за дням, но Дариан не тяготился бездельем. Он отдыхал от своей очень долгой и опасной дороги, и постоянно пропадал в библиотеке. За время своего пребывания во дворце герцога, Дариан больше всего полюбил сидеть в именно там. Она, эта библиотека — подлинная гордость герцогов Белунг, поразила мальчика даже больше, чем сам дворец. Хотя мать немало рассказывала об огромном и необычном собрании книг во дворце ее отца, но все же Дариан раньше даже представить себе не мог, что можно собрать столько книг в одном месте.
Обычно он долго бродил между стеллажами, выбирая себе книгу, а потом уходил с ней в отведенную ему комнату, но чаще оставался в библиотеке, и сидел в ней до темноты. Впрочем, в ней можно было находиться долго, целыми днями. Дариану нравился своеобразный запах книг и свитков, а вид бесконечных полок и вовсе приводил его в трепетный восторг. Особенно мальчику нравился дальний уголок за стеллажами, неподалеку от окна, где было так удобно сидеть на теплом деревянном полу, прислонившись к стене, и читать очередную захватывающую книгу. Тот уголок был скрыт от остального зала высокими книжными шкафами, и Дариану казалось, что это особое место спрятано от всех бед и напастей того мира, того, что находится за стенами огромного дворца герцога Белунг.
…В этот день Дариан сидел, как обычно, в своем любимом уголке библиотеки, и рассматривал красивые гравюры в книге геральдики, когда в библиотеку вошел герцог. Кто был с ним — Дариан не знал, но, судя по голосу, один из тех господ, кого мальчик видел в кабинете деда, когда рассказывал им о смерти матери. Позже этот человек вместе с герцогом пару раз заходил в его комнату, вновь расспрашивал о матери… Дариан еще тогда понял, что этот мужчина не просто друг его деда, но и еще один из очень важных господ при королевском дворе Валниена. Однако сейчас у деда и его гостя шел разговор о вооружениях, о поставках в армию, о ценах…
Герцог достал с одного из стеллажей какие-то карты, и показывал их гостю. Дариан не особо понимал, о чем у них идет речь, но и не решался подать голос — судя по всему, герцог был далеко не в самом лучшем расположении духа, а Дариан уже знал, что в раздражении дед был крут на расправу. Так что скажи мальчик сейчас что-либо, или просто выйди из своего угла — и дед вполне мог решить, что он специально спрятался, чтоб подслушать чужой разговор.
И вдруг прозвучало его имя. Дариан замер…
— Так ты окончательно решил отправить парня назад, к отцу? — спросил гость.
— Да — голос деда. — И это не обсуждается. Граф — его отец, и обязан заботиться о своем сыне.
— Но ведь парень проделал такой тяжелый путь, чтоб попасть сюда!
— Путь назад для него будет куда легче.
— Но Кристелин…
— Я, кажется, просил не упоминать это имя в своем доме! И я отказался от нее много лет тому назад!
— Не надо так, Тъерн. Ты же давал мне читать ее письмо, и я понимаю твои чувства. Увы, хочется тебе того, или нет, и как бы ты не пытался выбросить бедную девочку из памяти, но она была, есть и остается твоей дочерью, а оттого…