Единственное, что сумело охладить излишний пыл мужика к присвоению чужого добра, так это сопроводительное письмо жрецов. Поворчав для приличия, начальник караула все же оставил уже присмотренный им мешок с мехами на телеге. Да уж, что тут скажешь: если стражники прямо на границе ничуть не стесняются почти в открытую запускать лапы в чужое добро, то я могу только искренне посочувствовать тем отважным людям, что все же решаются отправиться торговать в Нерг. Однако теперь мне понятно, кто в этой стране стоит над стражей — только один вид бумаги жрецов враз заставил дать задний ход наглому любителю поживиться за чужой свет.
Тем не менее, когда мы отъехали от здания таможни и наши телеги вновь покатили по дороге, Табин все никак не мог успокоиться, ругался чуть ли не в полный голос — несмотря ни на что, с нас, по его словам, содрали такую въездную пошлину, что просто уму непостижимо! Но остальных, судя по всему, размер пошлины беспокоил меньше всего.
— Лия — это Варин. — Ну, что скажешь?
— Среди стражников на таможне был один колдун. Вернее, колдунишка. Очень слабенький. Пытается сканировать всех подряд, и искренне уверен, что у него это получается. Но вот при виде списка ввозимых товаров он думал вовсе не о том, как бы проверить нас, а лишь прикидывал, как бы ему с телег уволочь втихую мешок-другой. Или хотя бы пару шкурок…
— Еще что?
— Все таможенники и стражники на этом посту, да и колдунишка тоже — все они повязаны с… Ну, не знаю, как бы это сказать правильно… Скажем так: с теми далеко не праведными личностями, что любят избавлять как проезжих людишек, так и своих богатеев от излишне дорогих товаров. Причем методы изъятия у них весьма криминальные…
— Скажи прямо — таможенники связаны с придорожными грабителями? Сливают им информацию о поступающих товарах?
— Да. Не все из служивых, конечно, этим делом промышляют, но… В общем, многие из этих так называемых таможенников сообщают сообщникам о наиболее интересных и дорогих грузах, которые ввозятся в Нерг через их таможню, а остальное уже зависит от ловкости и умения этих самых друзей-подельников… Позже, в случае удачи, этим таможенникам идет своя доля от того добра, которое те самые приятели сумеют добыть по их наводке у проезжающих тем или иным способом, причем частенько эти самые способы более чем неприглядны…
— Это понятно. Что еще?
— Подозрений у них мы не вызвали. Дескать, обычные торговцы, и с небольшой охраной. В общем, лопухи, из числа тех, кого сам Сет велел учить уму-разуму… Легкая добыча. Так что, боюсь, ночью в здешних местах нам лучше не ездить. Здоровее будем.
— Это верно. До захода солнца нам надо добраться до Труе. Это не очень большое селение, в котором, однако, имеется постоялый двор. Там и заночуем. Да, Лия, вот что еще: просьба именно к тебе — обвяжи голову платком, и сдвинь его пониже, на самые глаза. Уж очень они у тебя приметные. В Нерг редко ездят красивые молодые женщины, так что лишняя предосторожность не помешает…
Нерг… На первый взгляд, страна как страна, ничего страшного, да и внешне ничем особо не отличалась от той местности в Харнлонгре, где мы проезжали не так давно. Все то же жаркое солнце, широкая дорога, поля, холмы… Дорога шла меж холмов и пустошей, и вот что странно: вроде и похоже на Харнлонгр, а не то! Прежде всего, по обоим стонам дороги много невозделанной земли. Пусть здесь суховато, и земля, похоже, бедная, но из того, чем крестьяне обычно засаживают поля, здесь не росло ничего. Даже на неплохих, довольно плодородных и ровных местах не росло ни овощей, на овса… Пропадает земля… Хотя если учесть, что возле границ Нерга то и дело кипят заварушки и постоянно двигаются отряды (причем далеко не всегда по дорогам), и то становится понятно, что в здешних местах не имеет смысла заниматься земледелием. Все одно вытопчут люди или лошади… Правда, то и дело встречаются рощицы фруктовых деревьев, но и за ними, кажется, никто особо не приглядывает.
Обработанная земля встречается лишь возле поселков. Там, кроме обычных посадок овощей, у каждого из домов находятся и небольшие виноградники. Да и народ в этих местах особой общительностью не отличается. Замкнутые, молчаливые, неулыбчивые люди, уклоняющиеся от любых вопросов проезжих. Крестьяне, работающие на своих небольших наделах обработанной земли, всего лишь на несколько коротких мгновений распрямлялись, чтоб поглядеть на проезжающих по дороге людей — и вновь занимались прополкой, рыхлением и поливкой… Как я поняла, здесь не принято беседовать с проезжими. Такое впечатление, что они боялись, будто привлекут к себе ненужное внимание даже этими мимолетными взглядами. Сурово у них…