Даже дети в поселках не проявляли к нам особого интереса, и, совсем как взрослые, уклонялись от общения с нами. Мне, выросшей в таком же придорожном поселке, помнится, в детстве всегда было любопытно поглядеть на проезжающих. Мы бегали небольшими стайками, по десять-двенадцать детишек, предлагали проезжим ягоды или домашнюю снедь, а позже собирались все вместе, и обсуждали меж собой тех иноземцем, кто казался нам наиболее необычными и интересными… Помнится, в то время среди детворы наибольшее внимание привлекали торговцы из Вендии и Кхитая…
По дорогам Нерга мало кто ездит в одиночку — все больше группами. Даже встречные обозы не обмениваются приветливыми кивками или словами пожелания счастливого пути, как это обычно принято на Севере или все в том же Харнлонгре. Такое впечатление, что в здешних местах каждый — сам по себе, и всеми силами старается не замечать того, что творится рядом: его, дескать, ничего из окружающего не касается, а значит, ему ни до чего нет, не должно быть никакого дела. Н — да… И людей в военной форме многовато. Мимо нас то и дело проезжают конные разъезды или же на дороге встречаются военные отряды.
Дома в селениях, встречающихся на нашем пути, были, в основном, небольшие и невысокие, можно сказать — приземистые, с небольшими оконцами-бойницами, которые к тому же были заделанными решетками, а крепкие двери в тех домах были снабжены тяжелыми запорами. Судя по всему, с заходом солнца здешний народец забирался в свои дома, как в норки, запирался изнутри на все замки и до рассвета предпочитал лишний раз не высовывать нос на улицу.
В Тру'е мы оказались уже затемно. Поселок как поселок, ничем особо не примечательный, все те же дома с решетками на окнах и массивными запорами на дверях. Только что размерами этот поселок был чуть больше тех, которые мы уже проехали.
А вот на том постоялом дворе, что располагался в этом поселке, правила для постояльцев были не совсем обычные. Дело в том, что на некоторых из постоялых дворов в Нерге хозяева отвечают за сохранность груза тех людей, что останавливаются у них, а на некоторых — увы… За жизнь постояльцев и за охрану их лошадей — да, за этим следят, а вот за своим добром гости должны были присматривать сами. Почему? Вся разница в стоимости ночлега: на тех постоялых дворах, где путешественники сами охраняют свое имущество, цена за ночевку была значительно ниже. Обычно хозяева не отвечали за охрану имущества постояльцев в тех местах, где, если можно так выразиться, были далеко не уверены ни в своих соседях, ни в работниках, ни в местной страже…
Так случилось и в Тру'е: мы попали на один из тех постоялых дворов, где хозяева не желают брать на себя ответственность за чужой товар. Мол, вас, гости дорогие, несказанно рады видеть, и животину вашу — тоже, а вот за собственным барахлом, будьте добры, приглядывайте сами. Оно, беда такая, внезапно может исчезнуть неизвестно куда, и хорошо еще, если пропадет только часть вашего имущества, а не все целиком. Может, воздух здесь такой, а может, просто люди вороватые… Дескать, не нравится такое условие — идите на ночевку в другое место, мы ничего не имеем против! К великому сожалению, выбора у нас тоже не было: постоялый двор в селении был всего один, да и тот к вечеру был почти полон — никому из путешественников не хочется проводить ночь на улице, тем более что подобные ночевки на открытом воздухе были совсем небезопасны. И не только для имущества…
В длинном одноэтажном здании с крышей из тяжелых деревянных планок нам на всех выделили одну комнату. Не страшно — все равно парни по двое будут всю ночь неотлучно дежурить у телег, а не то, боюсь, пропадет наутро весь наш груз, растворится бесследно в непроницаемой темноте южной ночи. В здешних местах есть полная возможность проснуться поутру чуть ли не голым…
В общем зале за ужином долго засиживаться мы не стали. Поели — и сразу же ушли в отведенную на комнату. Впрочем, так поступили все проезжающие, кто в этот вечер оказался на постоялом дворе. Каждый будто забирается в свою норку, и делает вид, что его никто и ничто не интересует.
Еще я обратила внимание на то, что никто из живущих в селении людей с наступлением темноты не остался на постоялом дворе — тоже все разошлись по своим домам. Надо же, а ведь обычно у сельских жителей такие места, как общий зал на постоялых дворах — одно из самых любимых мест для проведения досуга. День закончен, работы переделаны, можно позволить себе посидеть вечерком за кружкой местного пива или стаканчиком вина, послушать рассказы проезжих людей о дорогах, о незнакомых чужих странах, поговорить о жизни… За последние дни я привыкла к гомону и шуму на постоялых дворах, но здесь было непривычно тихо. Народу в зале было немного, и те молча опустошали свои тарелки, не отвлекаясь на разговоры. Несколько крестьян из местных жителей, что ранее и были в зале, сидели обособленно, меленькой группкой, не приближаясь к иноземцам, будто боялись, что могут заразиться от пришлых людей. И засиживаться местные не стали: мы еще ужин не доели, как крестьяне поднялись и ушли. Хм, а в моем родном поселке жители с проезжими обычно за одними столами сидели, разговаривали, новости последние узнавали… А тут все как-то замкнуто, каждый сам по себе. Да и в самом зале меж собой люди говорили негромко, не было обычного веселья и бесшабашного шума отдыхающих людей. Мрачновато…