Впрочем, не совсем так… Местные стражники поздно вечером большой компанией ввалились на постоялый двор, и вот тут-то гульба пошла по всем правилам, все больше и больше набирая силу. Уж не знаю, что они там отмечали, какой такой праздник, да вот только веселье в зале продолжалось до самого утра. Крики, песни, звон разбиваемой посуды, а позже и драка с руганью и треском ломающейся мебели… Не думаю, что в эту ночь на постоялом дворе спал хоть кто-то из проезжающих. Гуляющих совсем не беспокоило, что они не дают спать людям, остановившимся здесь на отдых. Как видно, такие мелочи здесь не принято брать в расчет. Да и сами проезжающие хорошо знали, что можно ожидать от стражей. Так что понятно: кто бы и что бы не думал про себя о раздражающем шуме и криках, но вслух выражать свое возмущение никто не решился. В конечном счете может выйти боком и себе дороже…
Едва рассвело, как хмурые, не выспавшиеся постояльцы, наскоро перекусив, разъезжались кто куда. Несколько стражников, пока что так и не проснувшихся после ночной гулянки, дрыхли в углу, распространяя вокруг себя далеко не самые приятные запахи…
Я посмотрела на людей в общем зале. Почти одни мужчины, из женщин — только мы с Варин. Подавальщики — и те были мужчины, причем не особо разговорчивые.
Мы как раз собирались было встать из-за стола, когда в зал вошло с десяток местных стражников. Хотя некоторые из них, судя опухшим рожам и осоловелым глазам, все еще не пришли в себя после ночных возлияний, но зато остальные были трезвехоньки. Как видно, эти, в отличие от своих товарищей, ночью были на дежурстве.
Но мое внимание, причем, не только мое, привлек один из них — маленький вертлявый человечек с нашивками таможенника. Я его узнала: этого типа мы видели вчера, еще в то время, когда проходили таможню на границе. Он постоянно вертелся возле наших телег, не раз совал нос в сопроводительные бумаги… Вовсю проверял, вернее, усиленно делал вид, что проверяет. Я его сразу просчитала: один из тех, кто сообщает подельникам о наиболее интересных грузах, проходящих через таможню в его смену. На своих работает, в общем. Этот тип запомнился еще и тем, что у него во рту, слева, не было зубов, ни верхних, ни нижних. Как видно, в свое время кто-то от души приложил ему кулаком…
Но как этот задохлик здесь оказался? Отсюда до таможни путь не близкий, мы от нее до Тру'е добирались, считай, больше, чем полдня. Значит, он или направился вслед за нами, а, может, его специально послали вслед нашего обоза… Впрочем, это уже не так важно. Конечно, можно предположить, что в здешнем поселке живет его семья, или же кто-то из родных и знакомых, но мне отчего-то плохо верится в столь счастливое для нас стечение обстоятельств.
— Варин — тихонько сказала я, — Варин, помнишь, я говорила вам о том, что на таможне были те, кого имеются сообщники…
— Помню.
— Посмотри на того…
— Тощего, с выбитыми зубами? Я его тоже еще на таможне заприметила.
— Он из тех, кто нашим грузом очень интересовался…
— Понятно.
Последние надежны и сомнения отпали, когда стражники направились прямо к нам, минуя остальных посетителей. Не похоже на обычную проверку…
— Это вы, что ли, с мехами едете? — стражники остановились возле нас.
— Да — настороженно ответил Табин.
— Мне надо проверить ваш груз — заявил, нагло ухмыляясь, стоявший впереди всех мужчина.
— А вы кто?
— Ты что, слепой? Или не выспался? Так давно проснуться пора, глаза протри! Не видишь — я в этом селении главный, тот, кто тут за порядок отвечает! И за законом следит. Если все еще не понял, то поясняю: я — начальник местной стражи. Так вот, к нам поступили сведения, что в ваших мешках имеются контрабандные товары. Выяснилось, что на таможне вас не просмотрели, как положено. Не знаю, какую вы там бумагу проверяющим под нос сунули, только со мной такое не прокатит. Так что поднимайте с лавок свои ленивые задницы, и пошли за мной. Сейчас я повторную проверку проводить буду. Имею полное право.