— У нас имеется письмо…
— Имеешь — радуйся. У нас тоже имеется приказ не пропускать дальше тех, в отношении кого имеются сомнения. А в отношении вас, гости иноземные, у меня сомнения о-о-очень большие… Короче: хватит вам пузо набивать, и сами вставайте из-за стола, пока вас не сдернули оттуда, как кур с насеста. Вставайте, я сказал, и пошли ваше добро перепроверять. Чего сидите? Боитесь? Значит, есть чего опасаться!
— Но, послушайте, с чего вы решили…
— А может, у меня сведения имеются, что у вас в каждом мешке порошок серого лотоса припрятан? — наседал на Табина стражник. — Так вот, пока я весь ваш груз не проверю, вы у меня отсюда и шагу не сделаете! Понятно?
— Нельзя мешки открывать! — чуть ли не застонал Табин. — Они же запечатаны, и на каждом имеется пломба и перечень того, что именно находится внутри! Ведь если на тех мешках пломб не будет, и при пересчете выяснится, что там чего не хватает, то нам придется невесело! Знаете, какие у нас могут быть проблемы?
— Ты на что намекаешь? — грозно сдвинул брови стражник. — Уж не на то ли, будто мы у вас из мешков что украсть можем? Это уже прямое оскорбление стражи, да еще и при исполнении обязанностей! Вы у меня сегодня же всей компанией прямо на рудники отправитесь!..
Не знаю, как другим, а мне с самого начала стало понятно, что им от нас надо. Ведь не просто так этот беззубый дохляк здесь оказался! Как видно, его товарищи с таможни прислали сообщить общим друзьям-приятелям, что на подходе имеется ценный груз, и что неплохо бы потрепать приезжих, забрать то, что сумеют отвоевать… Оттого-то сейчас местная стража решила действовать нахрапом, пытаясь, по возможности, отхватить себе кусок побольше. Но, тем не менее, нарываться на большие неприятности стражники не станут — все же они слишком мелкая сошка, вояки поселкового масштаба, и за ними никто не стоит, кроме прикормленных таможенников. Вернее, прикормленных — это не совсем правильное слово. Стражи в селении и таможенники — они просто действуют сообща, в одной связке, работают совместно, рука об руку. Проще говоря — вместе трясут проезжающих торговцев… А что, риск небольшой, а при должном нажиме деньги можно снять неплохие…
Стерен бросил на меня короткий взгляд, и я лишь чуть заметно махнула рукой — а, это так, шавки, настоящие хищники вцепятся глубже и серьезнее… Но и этих злить не стоит.
— На рудники, говоришь? — в ответ на угрозы теперь уже ухмыльнулся и Стерен. Старый вояка удобно расположился на лавке, а в его голосе были заметны презрительные нотки. — А попробуй, отправь! Ведь если груз на место вовремя не придет, то его искать начнут. Мы же в вашу страну мешки не с пыльным воздухом везем, а с тем добром, что ваши жрецы заказали в нашей стране по особому списку. И запечатаны они, эти мешки, в нашем торговом союзе, и вскрыть их должны лишь на месте прибытия. Так что внутри этих мешков, кроме заявленного товара, ничего другого нет, и быть не может. А если что и есть, то нас с вами это не касаемо, ваши жрецы с нашим торговым союзом сами промеж собой разберутся.
— Да как ты смеешь…
— Вам же, господин начальник местной стражи, не следует так старательно изображать из себя примерного служаку — продолжал Стерен. И не стоит так презрительно говорить о той охранной грамоте, что у нас имеется. Это ж тебе не соседский мальчонка от безделья на бумажке каракули начиркал, это — серьезный документ. И товар, что в телегах находится, мы везем не в нищую богадельню, а вашим жрецам, причем по их выбору и заказу. А грамота сопроводительная, кстати, и на таможне отмечена, в книгу занесена, и мы вместе с ним там же, на таможне, записано — когда въехали в вашу страну, с чем именно, и сколько нас… Так что если мы к назначенному сроку груз не доставим, то нас искать начнут, и живо определят, что таможню мы прошли, а в этом поселке испарились. Вместе с грузом. Тогда, господин охранник, с тебя первого и будет спрос…
— Что?! — как видно, этому стражнику редко кто возражал. Недаром он в первую секунду оторопел, и даже слов для ответа не мог подобрать. — Что? Да я вас… А ну, — повернулся он к своим подчиненным, — а ну, хватайте их! Это государственные преступники! Обещаю — всей компанией на рудниках сгниете! Сейчас же вас всех туда отправлю! За оскорбление власти!..
— Да ну? — такое впечатление, что Стерен не обратил особого внимания на слова стражника. — Так прямо на рудники и отправишь? Попробуй. А знаешь, что я буду твердить направо и налево всем и каждому на тех рудниках, когда твои архаровцы нас туда отвезут? Для начала начну на себе волосы рвать и причитать дурным голосом, что вы нас оттого в неволю отправили, что украли у нас тысячу золотых, которые мы в вашу страну ввезли для покупки товаров, и вот потому-то теперь и пытаетесь от нас избавиться, чтоб все шито-крыто было, и о той покраже чтоб никто не узнал… Сразу предупреждаю: мои товарищи эти слова подтвердят. Думаю, те мужики на рудниках, куда ты нас обещаешь направить, с тебя не меньше половины этой суммы потребуют, чтоб только это дело прикрыть. Оно и понятно — хорошо жить всем хочется. А ты сейчас подумай, найдется ли во всей твоей округе хоть с полсотни золотых, я уж не говорю о пятистах… Я же потом еще и покаюсь, что порошок серого лотоса вез, а ты на него свою лапу наложил, да и продал втихую через своих приятелей… И полетишь ты, голубь, в кандалах вслед за мной. А теперь ответь на вопрос: кому из нас двоих хуже на тех самых рудниках придется? Думаю, что тебе. И то лишь в случае, если ты до рудников доедешь, и по дороге тебя твои же подельники пытать не начнут: куда, дескать, дел золото и порошок? Сообразил? Понял, что тебе может грозить, если не утихнешь? Так что быстро закрой свою ненасытную пасть, и за свои старания и потуги возьми золотой. Вам напиться до невменяемого состояния хватит, и мы будем спокойней — заплатили вам мзду, о которой вы так печетесь…