— Не спорю, но, тем не менее, будет лучше, если мы пойдем туда.
— Зачем? Камни у выхода пересчитывать?
— А что, лучше здесь сидеть?
— Тогда хотя бы поясни, зачем надо идти туда, откуда, как мы все прекрасно знаем, нет выхода. Какой смысл?
— Если честно, то я пока сама точно не знаю. А смысл… В том, чтоб оставаться здесь, или начинать метаться по выработкам без надежды выбраться — во всем этом тоже нет никакого смысла. Единственное, в чем я уверена: если мы и сумеем выбраться из-под земли, то лишь из той самой замурованной штольни.
— Нет! — смуглокожий встал. — Вы как хотите, а я бабам особо не доверяю. Тут и жизненный опыт сказывается, и вообще… Плетут невесть что, будто им дано знать свыше о том, что в действительности творится вокруг. Командир, я сам хочу выяснить, что сейчас происходит там, снаружи. Позволь сходить. Слов сказано много, но это только бабские разговоры, а я постараюсь подойти поближе к выходу из штольни, может, что и увижу…
— Иди — кивнул Гайлиндер. — Только будь осторожнее.
Обернувшись к нам, он добавил:
— Извините, но вам не стоит считать подобное проявлением недоверия. К сожалению, мы с вами слишком мало знаем друг о друге, так что лишний раз удостовериться в ваших словах не помешает. Если там, у входа, действительно засада…
— Но Лия… — начала было Варин.
— Лия очень изменилась — показалось мне, или нет, что в голосе Гайлиндера промелькнула печальная нотка. — Ее сложно узнать… Причем я не имею в виду ее внешность: тут, как говорится, у меня нет никаких сомнений. Но вот насчет всего остального… Сейчас передо мной будто находится совсем иной человек. И нет ничего плохого в том, что мы лишний раз проверим ваши слова. Лия, прости, но я стал несколько подозрителен по отношению к людям..
Это верно, ты стал очень недоверчивым, Гайлиндер. Как видно, этому научила тебя жизнь, причем научила весьма жестким образом…
— Хорошо — Варин кинула короткий взгляд на Трея. — Наш человек тоже пойдет с ним. Вдвоем все же легче. Да и доверия будет больше…
— Не возражаю…
Пока ожидали ушедших, мы с Ораном осматривали раненых. У троих из мужчин раны плохие, и как они умудрялись идти, как держались — не понимаю. На перевязки пришлось рвать их ветхую одежду, хотя я бы охотно обошлась без этих тряпок, грязных, пропитанных потом и каменной пылью. Что же касается лечения, то в этом случае у меня не было иного выхода, как вливать раненым свою жизненную энергию. Не хотелось бы, конечно, к этому прибегать, но иначе никак: сломаются мужики, не выдержат дороги — раны у них глубокие. А так ничего, продержаться, да еще и на выздоровление пойдут. Пить, правда, после этого мне захотелось еще больше, но воды, увы, не было. Ну, я — это еще куда ни шло, а вот как сейчас раненым тошно без воды — это даже сложно представить. Пить всем хочется, но придется потерпеть…
… Мужчины вернулись где-то через четверть часа. Как и ожидалось, новости, которые они принесли, были неутешительные. Увы, но охранники находились у выхода из штольни. Впрочем, они особо и не таились. Свои голоса эти люди, конечно, приглушали, говорили негромко, но невдалеке паслись лошади, а еще дальше был разложен костер. Подойти к самому выходу и пересчитать сидящих у выхода и у костра людей наши парни, конечно, не рискнули, однако безоружных там не было — несколько раз до слуха притаившихся парней доносился звук железа о камень… Да и коней насчитали что-то около десятка. Невесело.
Не успели парни рассказать о том, что успели увидеть, как внезапно до нас докатился какой-то приглушенный звук. Не очень шумно, но у многих лица помертвели.
— Что это? — спросила Варин.
— А тут и думать нечего — Гайлиндер прислушался. — Скорей всего, окончательно обвалилась та штольня, где еще недавно был обвал. Лия, так?
— Все так. Только она не сама обвалилась, а ее специально обвалили. Чтоб туда никто из нас не вздумал соваться.
— Интересно, с чего это охране и хозяевам каменоломни поднимать столько шума из-за нескольких удравших! — этому мужику с недовольным голосом все казалось подозрительным. Что ж, признаю, кое в чем сомневающийся незнакомец был прав… — Обвалы, облавы, шум до небес… Просто так, без ведома хозяев каменоломни, подобные вещи не делается. Ведь им же самим потом придется заниматься восстановлением, гонять людей разгребать завалы, убирать, приводить все в порядок, а на это надо и время, и силы, да и камень в этот период вряд ли будут добывать… Между прочим, день простоя — это потерянные деньги, и деньги немалые. И чтоб хозяева на подобное пошли без серьезных оснований? Такого просто не может быть! Не, с вами, дорогие незнакомцы, все далеко не так просто!