— Погодите — остановил офицера Кисс. — Еще кое-что надо сделать… Лиа, давай руки!
— И ноги… — пробурчала я.
— И их тоже — хмыкнул парень. — Помнишь, нам показывали, как обычно Пузырь пленников связывал?
Кисс ловко стянул мои руки и ноги веревкой. Посмотришь со стороны — женщина крепко связана, а на самом деле я, в случае необходимости, могла чуть ли не мгновенно скинуть с себя эти путы.
— Вот, теперь самое то… — и Кисс, приподняв меня с земли, ловко перекинул через седло лошадки Пузыря.
— Поосторожней можно! — зашипела я на него. — Мне неудобно…
— Потерпишь… О, самое главное забыл! — и парень, довольно улыбаясь, ловким жестом вытащил откуда-то широкий платок, которым туго стянул всю нижнюю часть моего лица. — Вот теперь около дела! — довольно ухмыльнулся Кисс. — Наконец-то счастье и мне привалило: ты, моя дорогая, огрызаться какое-то время не сможешь… Не нарадуюсь подобной перспективе! О-хо-хо, чувствую, хлебну я горя с этой надоедливой особой!.. Все, господин барон, мы готовы…
Барон Трабане с неудовольствием наблюдал за нами. Когда же я оказалась связанной и перекинутой через седло, он лишь пожал плечами.
— Никогда не понимал, зачем такие красивые женщины идут служить в тайную стражу? — недоуменно спросил он. — На мой взгляд, этой очаровательной даме самое место дома, рядом с мужем и детьми…
— Вот и мне непонятно: чего это бабам спокойно не живется? — с искренним удивлением развел руками Кисс. — Нет, чтоб дома сидела, носки мужу и детям вязала, так ведь нет: тянет их на приключения с неприятностями! И, что самое интересное, бабы усиленно ищут их на одно место — и Кисс хлопнул меня по заднице. — Естественно, на это самое место они и огребают полной мерой именно то, что и хотели получить, только вот потом начинают недоуменно кудахтать и ушами растерянно хлопать — как, почему да отчего, ведь мы же не этого хотели… Ну-ну, красотка, не стоит дергаться и недовольно пыхтеть! Я тебя прекрасно понимаю — что, правда глаза колет?
— Я могу идти? — барон, кажется, едва сдерживал улыбку.
— Да, разумеется — Кисс был серьезен. И вдруг, как мне показалось, неожиданно даже для себя самого, он сказал:
— Вот еще что… У меня к вам есть личная просьба. Когда вы увидите графа Эрмидоре (а он к вам обязательно подойдет), то не сочтите за труд, передайте ему привет от кузена.
— Простите, от кого?
— От Дариана, то есть от меня.
— Вы — родственник графа? — казалось, офицер был искренне удивлен
— Да — отрезал Кисс, давая понять, что разговор окончен. Кажется, он уже стал жалеть о случайно вырвавшихся у него словах.
— Разумеется, я ему все передам… Ждите. Я дам знак…
И вот сейчас я болтаюсь вниз головой со связанными руками и ногами посреди седла на невысокой, но выносливой лошаденке, которую ведет Кисс. Стражники привели нам обе лошади Пузыря: как мы поняли, на одной он ездил сам, на другой — перевозил свой живой товар. Киссу достался такой же невзрачный конек, но, надо признать, он также был на редкость выносливый. Умным человеком был Пузырь — гнался не за внешней красотой, а за надежностью.
Вскоре Кисс, сидя на лошади Пузыря, и держа вторую лошадь на поводу, направился в реку. Ну, не знаю, может это место кто-то и называет бродом, но я так считать не могла. Мало того, что вымокла до костей, так еще и воды нахлебалась даже сквозь платок… Так что когда мы выбрались на противоположный берег, я уже была зла до невозможности…
Однако уйти от берега просто так у нас не получилось. Почти сразу же раздался резкий голос:
— Эй, это кто?
— Я! — огрызнулся Кисс. — Дайте пройти, или хотя бы укрыться, а не то увидят еще с той стороны…
— Да никто тебя не увидит! Здесь темно, как в заднице…
— Задница и есть… — пробурчал Кисс. — Ну и влипли мы…
— Точно, вы влипли… Идите сюда!
Еще несколько шагов, и мы оказались за какими-то здоровенными камнями, которые были много выше человеческого роста, и стояли вдоль реки чуть ли не сплошной стеной. Там, за этими валунами, в небольшом углублении на земле, тлели угли от костра. Света они почти не давали, но кое-что вполне можно было рассмотреть. Около нас, как из-под земли, появились несколько человек…
— Слышь, мужик, а ведь это не твои лошади! — сказал один из них.