— Итак, — заговорил Тритон, когда старик вышел, — итак, сколько вы хотите получить за камни?
— Ну, — начал Кисс, — ну, прежде всего, вы сами видите: товар первосортный…
— Кстати, — как бы между прочим спросил кхитаец, — кстати, откуда товар?
По тому, как Кисс поднял брови, мне стало понятно, что задавать подобный вопрос считается верхом неприличия.
— Великий Сет послал. Так как насчет цены?
— А как насчет ответа на мой вопрос?
— А я интересуюсь: где наши деньги? Не хотите брать товар или сбиваете цену? Тогда мы уходим…
— Почему же не хочу? Очень даже хочу. И еще бы мне очень хотелось знать, где это вы умудрились взять столько товара разом?
— Хм, интересный вопрос…
— Ответ на него, надеюсь, тоже будет интересен.
— Допустим, это дедушкино наследство.
— Или бабушкино…
— Совершенно верно — или бабушкино.
— Я спрашиваю не просто так — кхитаец говорил, не повышая голоса. — Мне нужен правдивый ответ.
— Если вас что-то не устраивает в нашем товаре, мы с ним можем пойти в другое место… — и Кисс попытался было приподняться с табурета, на котором сидел, но тут ему на плечи легли тяжелые ладони.
— Сидеть!
За нами, как из-под земли, оказались два крепыша. Хотя почему это как из-под земли? До того времени они молча стояли за темной ширмой позади нас.
— Не понял… — Кисс посмотрел тяжелым взглядом на кхитайца. — Это не дело. Обычно деловые люди так себя не ведут…
— Обычно и такой товар горстями не приносят.
— Это мое дело, откуда я взял товар. Если вам что-то не нравится…
— Мне не нравится, что ты не отвечаешь намой вопрос. Повторяю: откуда у вас эти камни?
— Вы что, работаете еще и на стражу? И как там обстоят дела с расценками?.. — съехидничал Кисс, и тут же замолк, получив хороший удар ребром ладони по шее от стоящего позади крепыша. Я рванулась было к Киссу, но и меня с силой удержали на месте — по шее я, правда, не получила, но хороший тычок под ребра все же заработала. Эх, парни, не будь у нас в том крайней нужды, вам бы эти тычки еще долго вспоминались…
— Не выношу грубости… — чуть поморщился кхитаец. — Нарушает гармонию в окружающем мире и сбивает равновесие в душе… Ну, раз вы не желаете отвечать на мои вопросы по-хорошему, то придется вас отвести в иное место, более закрытое, откуда звуки не доносятся до поверхности. То место очень способствует смягчению характеров и повышает желание упрямцев ступать в переговоры…
— Да вы что… — начал было Кисс, но тут кхитаец чуть заметно кому-то кивнул головой, и нас, заломив перед тем руки за спину, грубо сдернули с табуретов, на которых мы сидели, и куда-то потащили. Конечно, мы попытались, было, дернуться, но ничего, кроме удара по почкам, не заработали…
Перед тем нас грубо обыскали, с Кисса сорвали его пояс контрабандиста… Ну, там ничего подозрительного нет, а тот пояс, что был на мне, мы спрятали еще сегодня утром, и не где-нибудь, а на конюшне того постоялого двора, где мы остановились. Там, как сказал Кисс, полно мест, куда вряд ли кто сунется, а если даже тот пояс и найдут, то вряд ли свяжут с нами…
Что касается порошков старого колдуна, то я вытряхнула их в разных местах улицы — с собой нам их никак не взять, а сами мешочки из-под лекарств я спалила в костре, который разложил на дворе постоялого двора кто-то из приезжих… Жалко, конечно, порошки, но ничего не поделаешь — от них надо избавляться. Другого выхода у нас просто нет: эти самые порошки могут навести на верный след. Конечно, можно спрятать эти самые снадобья старого Москита где-то на нашем постоялом дворе, только вот если у нас получится задуманное — вытащить из тюрьмы старую королеву, то нам к этим местам даже близко подходить не стоит — ведь именно там нас и будут искать в первую очередь. И еще нет никакой уверенности в том, что порошки, если мы их спрячем, не попадут в чужие руки. А еще в кармашки того пояса Кисс сунул и свои кожаные браслеты, правда, вытащив перед тем несколько непонятных железок, которые неподалеку от лавки Тритона сунул за подкладку своих сапог. Так что хвостов за собой мы постарались не оставить…
Сейчас у Кисса с шеи сорвали мешочек с донн-ди… Впрочем, заглянув в мешочек, его сразу же вернули Киссу, точнее — повешали назад, парню на шею. Это оберег был, наверное, единственным, который люди старались не брать в руки, и уж тем более такой старый — ясно, что он хранил своего владельца долгие годы, и не выносит чужих рук… Но от жесткого обращения с нами донн-ди, конечно, не спасал…