С опаской заглянули в приоткрытую дверь… Похоже, это что-то вроде храмового чулана или склада, только вот это подобие чулана состоит из двух комнат, да еще и с небольшими окнами, что лично для меня весьма непривычно — окна в кладовой. Правда, надо признать, что порядка здесь куда больше, чем в обычных кладовках и чуланах. А, была — не была, можно спрятаться и здесь — все одно это место не лучше и не хуже других!
Едва успели зайти в этот склад старых вещей (или что это такое), а Кисс только-только вновь запер дверь, как откуда-то сверху раздался чей-то раздраженный голос:
— Кто там? — и я не услышала, а почувствовала шаги спускающегося вниз человека.
Дверь тонкая, к тому же не очень плотно примыкает к косяку, и оттого сквозь нее хорошо слышно все, что происходит на лестнице. Вон, и Кисс поднял руку — стойте, не двигаясь, и не говорите ничего!
Естественно, на вопрос мужчины никто не отозвался, и тот, оказавшись на нашей площадке, дернул ручку соседней двери, а затем потянул и ту, за которой сидели мы. Убедившись, что здесь все в порядке, человек стал спускаться вниз, и почти сразу же заругался: дескать, что это за безобразие, почему входная дверь нараспашку?! Ну, нараспашку она, положим, не была — мы прикрыли ее за собой, когда вошли внутрь храма, но гневающемуся человеку возражать, конечно, не стали. На наше счастье почти сразу же объявился тот самый служка, что открывал двери мастеровым. Как мы поняли из путаных объяснений мальчишки, он только что впустил в эту дверь людей, которые принесли недостающие огни для фейерверка, а затем просто ненадолго отвлекся и забыл закрыть дверь. Но нечего ругаться — вот ведь они все здесь, эти люди, и уже уходят, просят не забыть осенить их своей милостью…
Общее благословление уходящим именем Великого Сета, звук поворачиваемого в замке ключа… Э, да служке, кажется, отвесили хороший подзатыльник! За невнимательность и ротозейство. Извини, парень, я-то знаю, что входную дверь ты не запер не по собственной забывчивости, а оттого, что я приказала тебе это сделать, но у нас просто не было иного выхода.
Вновь раздались шаги, только в этот раз человек не спускался по лестнице, а поднимался по ней. Добравшись до площадки мужчина вновь (видимо, по многолетней устоявшейся привычке) подергал за ручки дверей. Удостоверившись, что все в порядке, и что все двери по-прежнему на запоре, человек вновь стал подниматься вверх.
Фу-у, кажется, у нас появилась возможность перевести дух. Кажется, наступило время долгожданной передышки.
Еще раз осмотрелись. Две комнаты, причем первая из них была забита самой разной мебелью, а во второй были аккуратно сложены занавеси, ковры, подушки… Что-то вроде чулана, или кладовой, куда складывают ненужные вещи, или же в которых пока нет нужды. Свободного места тут немного, но нам хватит. Ну, без сомнений, в той, второй комнатке, нам куда удобней и лучше отсиживаться, чем в первой. Туда и пошли, стараясь ступать как можно тише.
Забрались в тот угол, который не просматривался от входа. Там, за кипами ткани и мешками с чем-то мягким, да еще и большой горой из подушек, вполне можно было прятаться, и остаться незамеченными какое-то время. И более того — можно довольно удобно устроиться: если сядем на пол, прижавшись спиной к стене, то нас никто не заметит, если даже войдут в кладовку за какими-то вещами.
Ой, как хорошо, что можно спокойно сесть на пол! И как же мы устали!.. Но все одно не помешает лишний раз повнимательней осмотреться по сторонам.
— Кисс, — негромко сказала я, — обрати внимание: мебель тут хорошая, не ломаная… Да и ковры с подушками молью не побиты… Тоже место для тех, кто прячется, не очень — мало ли что и кому тут может понадобиться! Сюда вполне могут придти за кое-какими вещами — все же сейчас праздники, много добра достают из кладовых… Но, увы, другого места, чтоб укрыться, все одно нет. Одна надежда на то, что во время праздников не очень много переломают или раздерут, а не то все тот же служка заявится, чтоб кое-что забрать отсюда… Марида, ты что?
Старая королева плакала, уткнувшись в мое плечо. Я никак не ожидала того, что эта женщина может лить слезы — она всегда казалась мне крепкой и очень выдержанной. Видимо, в ее душе давно копилось многое из того, чему она раньше не могла дать выход, и вот наконец все прорвалось наружу… Понятно, это у нее что-то вроде разрядки после перенесенного. Помнится, Вен в схожей ситуации хохотал, пока не успокоился.
— Ну, Марида, перестань! Все хорошо, мы ушли из тюрьмы… Хотя если тебе от этого станет лучше… Тогда поплачь немного — негромко заговорила я, обняв женщину и поглаживая ее спутанные волосы. Но та, чуть ли не вцепившись в меня, продолжала плакать. Ну, это пройдет… — Главное — ты на свободе, а с остальным мы как-нибудь справимся.