Кисс быстро забрал три меча вместе с ножнами, причем один из тех мечей он взял у охранника. Сунув мне и Мариде в руки по мечу с ножнами, Кисс направился к коновязи. Мы послушно следовали за ним.
— Вас сегодня же по стенке размажут… — прошипел один из мальчишек, тот, у которого Кисс забрал перевязь с мечом.
— Еще одно слово — и будешь размазан ты. Только по земле…
— Крыса серая… — и тут парень взвыл дурным голосом. Не страшно, просто я с размаха врезала ему в солнечное сплетение. Для ума, но для парня подобное явилось полной неожиданностью. Как видно, он никоим образом не привык к подобному обращению.
— Обещаю — вам будет плохо! — никак не мог успокоится главный забияка. — Эти серые тряпки никого из вас не защитят! Оскорбление меня… Вечером каждого, слышите, каждого из вас ждет страшное наказание!..
Милый, подумалось мне, да мы тут столько натворили, что о такой досадной мелочи, как ты и твое недовольство, в длинном списке наших прегрешений никто и не вспомнит!
Повернувшись к лежащим, Кисс вытащил из ножен меч, после чего парень благоразумно заткнулся, и не произнес больше ни слова, как и остальные его товарищи. Как видно, кое-что до них все же дошло. Правда, те взгляды, которые на нас бросали валяющиеся на земле, вполне можно назвать убийственными.
Сев на Медка, Кисс сказал, обращаясь к лежащим на земле:
— А вы пока побудьте здесь. И до той поры, пока каждый из вас не прочтет по десять раз молитву о прощении, обращенную к Великому Сету, вставать не стоит. Иначе снова идти не сможете. Кстати, господа охранники, я очень рассчитываю на то, что вы во всех подробностях и достаточно правдиво передадите родителям этих пьяных идиотов обо всем, что произошло здесь. Вечером мы поговорим более подробно… И вот еще: передайте почтенному отцу этого ничтожества, — Кисс кивнул на того парня, что толкнул к нам девчонку, — передайте, что он не сумел должным образом воспитать своего сына.
На эту речь возражений не последовало. Как я поняла, все, кто это слышал, были впечатлены должным образом.
Кисс тронул поводья Медка, и направился по улице, а мы последовали за ним. Надо же, какими почтительными и едва ли не восхищенными взглядами провожают нас люди, видевшие наше общение с этими высокородными молокососами. Вон, даже кланяются, причем с искренним почтением и уважением. Хм, думается, сами того не желая, в этих местах мы подняли авторитет Серых Змей на недосягаемую высоту…
Прекрасно! Наш дальнейший путь по Сет'тану не был пешим. Мы смогли обзавестись лошадьми и оружием. Плохо лишь то, что мы уж очень задержались с этими молокососами, но зато ни у кого из посторонних не возникло вопросов по поводу наших действий.
Кстати, пока мы были на этой улице, сюда трижды заглядывали отряды стражников. Правда, завидев наши серые балахоны и поняв, с кем мы «мило» общаемся, стражники едва ли не мгновенно улетучивались из пределов видимости — кому же хочется вмешиваться в разборки меж теми, кто имеет власть и влияние? Влезть в конфликт меж аристократией и храмовниками… Да ни за что! В этом случае всегда есть шанс остаться крайним, или же стать врагом одной из конфликтующих сторон, а кому из простых людей не хочется жить спокойно?
Наверное, со стороны мы смотрелись несколько необычно: прекрасные кони, дорогое оружие — и старые балахоны на всадниках! Впрочем, похоже, что подобное для служителей храма Серых Змей не считается чем-то необычным.
Из-под капюшона я поглядывала на Кисса. Кажется, будь на то его воля, он бы сейчас же расцеловал Медка в морду. Надо же: конь снова вернулся к нам! Но пока что парень только поглаживал коня, пусть почти незаметно для посторонних. Его можно понять: снова нашел потерянного было друга, а не то, чувствую, он не раз вспоминал об оставленном на постоялом дворе нашем медовом коне. Все же какая неожиданная встреча! Ну уж теперь-то Кисс с ним ни за что не расстанется!
Я не очень верю в предзнаменования, но хочется надеяться что встреча с Медком окажется счастливой для нас. Койен, ты мне хоть расскажи, где и с кем Медок был все это время? Что? Ладно, потом — так потом…