— Понятно… — откликнулась я. — А если… эти начнут стрелять?
— Не начнут. Мы им нужны живыеживыми. И потом, они прекрасно знают, что дороги на ту сторону здесь больше нет — разрушена землетрясением. Деться нам некуда, а загонять дичь в угол многим даже нравится, ну, а что касается остальное остального — это задача должна решаться по обстоятельствам. других Можно будет взять нас измором, можно уговорами, а можно и при помощи магии. Так что без серьезной на то причины на нас понапрасну стрелы переводить не будут. Смысла нет… А если все же начнут кидать стрелы для острастки — ставь полог.
Все правильно: рано или поздно, но нас должны были нагнать. И все же лучше позже… И еще нам надо благодарить Пресветлые Небеса за то, что вокруг такие крутые и неприступные скалы — преследователям никак не обойти нас…
Тропой это назвать было никак нельзя — поросшая сухой травой и редким кустарником земля сменилась сплошным камнем. Еще немного — и мы стали продвигаться среди отвесных скал. Верхом на лошадях мы смогли пройти совсем немного, а потом соскочили на землю, и пошли по земле, ведя лошадей на поводу. Так лучше и надежней, понапрасну рисковать не стоит, особенно когда передвигаешься по такому нагромождению камней. Понятно, что и наши преследователи вряд ли сумеют скакать здесь верхом на лошадях — им тоже придется спешиться и направиться вслед за нами на своих двоих. Если кое-где можно было пройти без опаски, то в других местах нам попадались одни сплошные завалы из камня, и тут надо было хорошо подумать, куда в очередной раз можно поставить свою ногу…
Дороги, как таковой, здесь, конечно, не было. Кисс, глядя на ту схему, которую нам дал мужчина, уверенно вел нас по нужному направлению, будто знал, куда нам следует идти дальше. Кстати, заглянув через плечо Кисса я одним глазом посмотрела на схему. Ну, что тут скажешь — замечательно! Мало того, что она подробная сама по себе, так на ней еще и множество примечаний насчет расстояний и опасных мест! Спасибо тебе, «дед»!
Не знаю, сколько времени мы тут уже идем, петляя… Наверное, со всеми поворотами прошли версты две, а по-прямой, по словам Кисса, нет и полверсты. Ох уж мне эти горы! Такое впечатление, будто мы оказались в царстве камней. Окружающее чем-то напомнило мне Переход, только вот там широкое расстояние между скалами было превращено в ровную дорогу сотнями и сотнями тысяч ног прошедших по ней людей, а здесь были щели между скалами, в многие из которых надо было не входить, а едва ли не протискиваться. Не сказать, что на земле был полумрак, но и яркие солнечные лучи не всегда доходили до земли, застревали в высоких скалах.
Не раз сверху срывались камешки, и падали вниз, но, по счастью, в нас они не попадали. Н-да, если такой, сравнительно небольшой камешек, упав с большой высоты, заденет кого-то из нас, то тому «везунчику» придется невесело… Если же вот если такой падающий камень ударит лошадь, то она от боли вполне может выйти из повиновения (пусть даже и на короткое время), но все одно — это нас может задержать. Что ни говори, а в голове у каждого из нас только одно: успеть бы, успеть…
Еще один поворот вокруг каменной стены — и мы неожиданно оказались на площадке перед пропастью. Вернее, не совсем так. Справа от той площадки, на которой стоим мы, по краю каменной стены тянется что-то вроде неширокого каменного карниза, по которому, собственно, нам и надо идти. Страшно даже представить, что нам придется передвигаться по этому неширокому каменному выступу, чтоб только перебраться в Харнлонгр… Сейчас у нас начнется самый опасный участок дороги. Удивительное зрелище: пропасть едва ли не под ногами, каменные стены по бокам, устремленные ввысь, и мы, стоящие на краю… Глянешь вниз — дух захватывает! Если упадешь вниз, то нечего и надеяться на то, что сумеешь остаться в живых. Стоит только взглянуть на камни и валуны, устилающие далекое дно пропасти, как на душе становится очень неприятно…
Отчего-то мне внезапно вспомнился Серый Дол, хотя стоять здесь, бесспорно, куда опасней, да и лететь до каменного дна в этом месте придется подольше… Пропасть глубокая, вниз лучше не смотреть — страшно. Впрочем, будь даже эта пропасть среди гор чуть поменьше, для нас подобное ничего бы не изменило: все одно при падении туда любого ждет смерть. Но все равно от величия гор, от их суровой и страшной красоты захватывает дух.
Не знаю, как насчет остальных, а мне становится жутковато от одной только мысли о том, что придется идти по самому краю пропасти, да еще при том и вести за собой лошадей! Конечно, ширина этого карниза не так и мала — шага два-три будет, правда, не везде та дорога одинакова — где будет поуже, где пошире… Но главное: там может пройти не только человек, но и лошадь, если, конечно, она решится ступить на эту неровную каменную ленту над пропастью. Вон, наши кони уже начинают беспокоиться, и просто так, по собственной воле, на этот карниз они, похоже, ни за что не ступят. Только бы они не стали биться: — вот тогда, точно — все!