— А ты?
— А я и так всегда буду с тобой, радость моя, ведь ты и я — мы с тобой одно целое! Запомни: ты — смысл моей жизни, и без тебя я не представляю, как жить…
— Мамочка, я тебя тоже очень люблю! — ребенок прижался к матери.
— И вот еще что: если папа не захочет признать тебя своим наследником… — Кристелин тоже не хотела выпускать сына из своих объятий. — Запомни, мальчик мой: пока не вырастешь, и сам не сочтешь нужным — до того времени никогда и никому не говори о том, где спрятаны камни Светлого Бога. Запомни: никому и никогда! Даже папе! Обещай мне это!
— Хорошо! Обещаю, что никому не скажу.
— Умница моя! А когда вырастешь… Ну, там решишь сам, хотя, думаю, к тому времени все уже встанет на свои места. Я ведь украла эти камни из тайника твоего отца, потому что и камни, и титул — все это, по сути, уже принадлежит тебе. Этим своим поступком, безнравственным и спорным, я просто пытаюсь сохранить эти камни для тебя и заставить твоего отца подумать о многом…
— А нам обязательно надо уходить?
— К сожалению, да. В этом замке я начинаю опасаться за твою жизнь, дорогой мой. Ты же слышал мой разговор с Гарлой… Не сомневаюсь: мы тобой все преодолеем, в том числе и тяжелую дорогу.
— Мама, ты говорила, что очень виновата перед своей семьей. А вдруг они нас выгонят?
— Выгонят — не совсем подходящее слово. Скорее, меня там могут не принять… Это больно, но не смертельно, тем более что я заслужила подобное отношение к себе. Ничего, мой малыш, если это случится, тогда мы с тобой пойдем в Норже, столицу Валниена. Там я могу, например, давать уроки… Много, конечно, не заработаю, но на жизнь нам с тобой хватит.
— Мама, а эти фигурки не сломаются?
— Нет. Я специально попросила дедушку Обре привести мне фигурки донн-ди, изготовленные из самого крепкого дуба, да еще и посмотреть при покупке, чтоб эти фигурки надежно закрывались. Дедушка Обре все сделал, как я его просила… Сейчас иди спать, солнышко, мне надо написать письмо твоему дедушке… И запомни еще одно: если со мной что-то случится, то иди к нему, к герцогу Белунг. Твой дед замечательный человек, он искренне привяжется к тебе и никогда не оставит своего внука без покровительства и помощи…
…Когда я закончила говорить, Вен повернулся к Киссу, который за это время не произнес ни слова.
— Надо же… Кузен, твоя мать была необыкновенной женщиной. И она очень любила тебя…
— Да — кивнул головой Кисс. — Она была настоящей дочерью герцога и самой чудесной матерью, такой, о которой можно лишь мечтать.
Что тут скажешь? — подумалось мне. Кристелин была беспредельно любящей матерью, и ради сына она хорошо продумала многое, только вот не учла величину беспредельной ненависти Гарлы, человеческую жадность, гордыню, и желание во что бы ни было оставить последнее слово за собой. Принцесса прекрасно разбиралась в математике, но слишком хорошо думала о людях. Точнее, о некоторых их них…
— Я помню твою мать, мальчик — тяжело вздохнула Марида. — Это была милая девочка, очень тихая и спокойная. Когда она умерла, я искренне сожалела. Но, тем не менее, спустя несколько лет у меня хватило ума клюнуть на слова любви графа Д'Диаманте, хотя я отдавала себе отчет, что представляет из себя этот человек… Впрочем, вру: тогда я не хотела об этом думать. Влюбленные бабы (и уж тем более бабы в моем тогдашнем возрасте), глядя на объект своей страсти, рисуют в своем воображении невесть каких рыцарей без страха и упрека, да еще и наделяют их всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, а потом недоуменно разводят руками… И ведь каким непонятным образом он сумел обойти меня, влезть в душу — до сих пор не понимаю!
— Не стоит об этом говорить — вздохнул Кисс, да и Вен согласно кивнул головой. — Все равно из прошлого уже ничего нельзя исправить. Лучше уточним другое. Лиа, я никогда не просил тебя об этом, то раз сейчас зашла речь о моем прошлом, и о прошлом королевы… Я бы хотел знать, откуда у графа Д'Диаманте появились светящиеся камни, которые он выдает за дар Светлого Бога? Койен может рассказать тебе об этом?
— Предок говорит, что поведать нам об этом он, конечно, может, но на это понадобиться немало времени.
— Скажи этому парню, что мы сегодня никуда не торопимся.
— Ладно. Раз у нас сейчас вечер воспоминаний, то отчего бы и не вспомнить то, что произошло много лет тому назад. Койен говорит, что сейчас для этого подходящее время…