У наших парней тоже были раны, но в целом ничего опасного. Ерунда, глубокие порезы — так отозвался Оран, осмотрев ранения моих спутников.
Взглянула на поле боя. Встревоженные кони, брошенные телеги… Наши все на ногах, вон, даже Табин вылез из-под своей телеги. Благополучно отсиделся там, пока другие сражались. Что тут скажешь? Бережет себя мужик, лишний раз в драку никогда не полезет. Как видно, считает, что не его это дело — за меч хвататься, на это другие имеются. Я бы могла это понять, если бы он слабый был, или увечный, или не сведущий в воинской науке. А ведь сражаться он умеет: я сама несколько раз видела, как ловко он меч перехватывал, да и ножи в цель довольно неплохо умет метать… И вряд ли по жизни он такой отчаянный трус: скорей всего это многолетняя привычка загребать жар чужими руками. Ну да оставим поведение Табина на его совести, все одно ни я, ни другие об этом типе лучше думать уже не будем.
Ладно, для начала неплохо бы разобраться с ранеными, коих у нас оказалось в избытке. Еще недавно нападавшие на нас люди сейчас лежат на земле чуть ли не вповалку, и там кто стонет, кто ругается, а кто молчит, зло поглядывая на нас. Хм, беспокоятся, тати недоделанные, причем их страх вполне обоснован: по законам дороги мы имеем полное право тут же, в этой самой рощице, вздернуть на ветвях всех, напавших на нас…
Пока парни обыскивали раненых и откладывали в сторону отобранное у них оружие, я вновь присела возле раненого парнишки. Он к тому времени стал приходить в себя, и вновь попытался было вцепиться зубами в мою руку. Да что с ним такое, неужели не умеет по-иному с людьми общаться? Пришлось снова ткнуть его пальцем в шею, чтоб хоть немного утихомирить…
— Лиа, у тебя опять проблемы? — это Кисс. Спасибо Пресветлым Небесам, он был не ранен. Кисс присел на корточки рядом со мной, и чуть насмешливо глядел на нас с мальчишкой. — Опять кидаешься на помощь сирым и обездоленным?
— Да вот парнишку хочу осмотреть. Трей его неплохо зацепил. Смотри, сколько крови натекло!..
— Помощь — это правильно и по делу. Но вот что перед этим надо сделать?
— Не понимаю…
— Лиа, в следующий раз, не сомневайся, я дам тебе хороший подзатыльник! А то и парочку. Для ума. Ну, сколько можно твердить вам, моя дорогая, что во многих ситуациях, прежде чем проявлять человеколюбие к очередному страдальцу, того человека неплохо бы обыскать! Все же не со святыми угодниками дело имеем! И при том обыске искать следует не золото, о чем ты могла бы подумать, а все то же оружие, которым тебя могут неплохо задеть…
— Ой, и верно! Я опять забыла…
— На твое счастье, я помню — Кисс ловко обшарил тело мальчишки и вытащил еще один хорошо заточенный нож. — Хоть предку скажи, пусть тебе почаще напоминает о том, что надо делать прежде всего, раз у самой памяти нет…
В этот момент мальчишка открыл глаза и с ненавистью посмотрел на нас. Потом он что-то зло прошипел сквозь зубы, а Кисс не менее неприязненно ему ответил… Ох уж эти мне их разговоры на совершенно неведомом мне языке, где вроде и слова понятны, если каждое слово произносится само по себе, но вот в целом смысл разговора я уловить никак не могу, как ни стараюсь!
— Кисс, — попросила я парня, — подержи этого мальчишку, или хотя бы скажи ему, чтоб не очень кричал, когда я из него сюрикены попытаюсь вытащить.
— Сам вытащу — Кисс достал свой нож.
— Погоди! Надо сначала обезболить! И потом, нож у тебя уж очень…
— А он потерпит — неприятно ухмыльнулся Кисс. — Так ведь, пацан? И не криви рожу, я по твоим глазам вижу, что ты понимаешь наш язык. Кстати, Лиа, у меня хороший нож, чистый…
— Кисс!
— Что, Кисс? — мой спутник распорол пропитанную кровью ветхую ткань штанов на ноге у парня. — Этому пацану прекрасно известно, что за тот номер, что он пытался выкинуть с нами еще совсем недавно, его должны были вздернуть первым. Причем повесили бы его на самом высоком дереве, и в назидание другим. И никто, в отличие от тебя, не стал бы думать о том, что этот сопляк мал, неразумен и что со временем он еще может исправиться. Да за одну только пораненную лошадь его должны были просто размазать по дороге!
— Эй, ты там поосторожнее! — не выдержала я, глядя на то, как лихо Кисс орудует своим ножом, извлекая застрявшие звездочки из тела мальчишки. — Все же в живом теле копаешься, не в дорожной сумке!