Я уж не говорю про восхищение Треем Койена — какое, дескать, мастерство!.. А какая, мол, пластика!.. Такое предок в своей прежней жизни встречал не часто… А нечего понапрасну завидовать! Оно и понятно — абы кого Вояр к Правителю личным охранником никогда б не поставил! И хотя у нас с Треем были весьма прохладные отношения, но, тем не менее, должна признать: он настоящий боец, умелый, ловкий и храбрый. Что ж, такому за его высокое мастерство, и верно, можно простить многое, в том числе и некоторую замкнутость и неуживчивость.
Но следует признать, что и рыжеволосый также был опытным и умелым бойцом, и как бы я к нему не относилась, но мечом он, и верно, владеет отменно. Двигался легко, и под тканью его тонкой рубашкой было видно, как на тренированном теле бойца перекатываются тугие мышцы. По сравнению с ним невысокий Трей казался подростком. Но это только казалось.
Рыжеволосый сразу понял, что нарвался на противника, не только равного по мастерству, но и кое в чем превосходящего его, всеми признанного мастера меча. Понятно, что такому, как он, трудно принять подобное, и теперь рыжий будет биться до конца, надеясь на то, что все же сможет взять верх над этим никому не ведомым пришельцем из-за Перехода. К тому же таким молодым, что проигрыш этому мальчишке будет считаться чуть ли не позором…
Вон, уже у обоих на одежде стали появляться красные пятна, хотя у рыжеволосого их куда больше, чем у Трея. Все-таки задели друг друга, охламоны! Впрочем, странно бы ожидать иного… Это настоящий бой на мечах, а не шуточная схватка на детских палочках. Еще раз посмотрев на раненых гвардейцев маркиза, поняла, что почти все они, сами не отдавая в том отчета, стали болеть не за рыжеволосого, а за Трея. Как видно, прежде гвардейцы были настолько уверены в бесспорном и подавляющем превосходстве своего командира над любым противником, что теперь из чувства разочарования встали на сторону нашего парня. А может, это было самое обычное уважение к тому, кто это заслуживает, негласное признание его мастерства в схватке с тем, кого они считали непобедимым…
Не скажу, что все закончилось быстро. Каждый из мужчин сражался до конца. Оба тяжело дышали, с обоих лил градом пот… Ох, парни, парни…Что один, что второй — оба устали, оба хотят победить, опустить меч и, наконец, перевести дух и успокоить бешено колотящееся сердце. Ну же, Трей, давай! И парень будто понял меня. Он умело ушел от глубокого выпада, а когда рыжеволосый попытался было ударить на возврате, Трей сам резко вывел свой меч вперед, с силой ударив по хищной полосе чужой стали… В следующий момент, сверкнув в воздухе, меч рыжеволосого отлетел в сторону. Лихо! И в тот же миг меч Трея оказался приставленным к горлу рыжеволосого:
— Сдаешься? — в голосе парня не было торжества победителя. Скорее так говорят, пытаясь поставить точку в надоевшем разговоре.
Рыжий, ну скажи ты «да», подумалось мне. Ведь по правилам в этой ситуации Трей имеет полное право или продолжить бой, или же добить поверженного противника. Все зависит от его решения, которое в любом случае никто не будет осуждать.
— Нет… — рыжеволосый, зажимая рукой окровавленный бок, медленно покачал головой. — Нет… И я не признаю твоей победы…
— Ну, нет, так нет. Вольному воля… — и Трей сделал короткий выпад мечом, дважды чикнув наискосок острым лезвием по груди рыжеволосого, а затем, мгновенно оказавшись подле него, ударил рукояткой меча по мокрой рыжей голове… Когда тот без сознания рухнул на землю, Трей повернулся к раненым гвардейцам:
— Все. Мужики, вы все хорошо знаете законы дороги. Догадываетесь, как называется то, что вы хотели сделать с нами. Мы, в свою очередь, понимаем и то, что вы не просто так напали на нас. Знаю, что это такое — выполнять приказ, пусть даже он вам и не по душе. Так что, думаю, это будет справедливо — мы с вами расходимся без обид друг на друга и, тем более, без претензий. У нас с вами была честная схватка, и в ней мы просто оказались сильнее…
— Не вы сильнее, а нам не повезло… — снова пробурчал все тот же раненый.
— Хорошо — вступил в разговор Стерен. — Пусть вам не повезло. Бывает. Так и передайте своему хозяину. А за сим, как говорится, разбегаемся подобру-поздорову.