— Кошмар!
— Так и я про то! А еще он все время к кансаю лез, хотел его чуть ли не с рук кормить. Даже в клетку к этой зверюге попытался забраться. Дурак, одним словом. Влез бы к кансаю, и остались бы тогда от Душегуба рожки да ножки. А может, и их бы не осталось — кансай людей жрал так, что у них только кости трещали! Сожрал бы этого чокнутого — ищи потом виноватых… Хорошо, что тогда хозяин кансая успел высокородного от клетки оттащить, а потом и по шее ему накостылял от души — дескать, куда прешь, придурок!? Даже, мол, такому законченному кретину, как ты, иногда надо башкой думать… А кансай любил человечину… Ой, даже вспоминать о том страшно! И противно…
— Визгун, по-настоящему тебя как звать? — спросил Кисс.
— Мама называла меня Мюриш. Говорила, что ее отца так звали.
— А откуда она была родом?
— Она не говорила. Знаю только, что откуда-то с Юга. Сказала, что ее родители за долги продали…
— Сами продали? — переспросил Лесан.
— Ну да, — кивнул головой Визгун. — Мама говорила, что в тот год был неурожай. Очень она по этому поводу убивалась. Тогда многие своих детей продавали, чтоб только с долгами расплатиться…
Нет, мне, выросшей в другой стране, этого не понять! Как можно продать своего ребенка?! В голове не укладывается… А в некоторых из южных странах подобное, судя по всему, считается в порядке вещей…
Наутро мне вновь показалось, что нас кто-то нагоняет. В этот раз я не стала скрывать свои подозрения, а сразу же сообщила о них Варин, а та предупредила остальных. Оттого-то ни для кого из нас не стало неожиданностью, что спустя недолгое время всадник на уставшем коне нагнал нас.
— Визгун, привет! И вам, люди добрые, тоже счастливой дороги!
Молодой здоровый парень с перебитым носом на изрытом оспинами лице. Кривая ухмылка обнажала крупные зубы, не очень ровно располагающиеся во рту. Отчего-то эти белые неровные зубы прежде всего бросались в глаза — наверное, оттого, что парень чуть ли не все время ухмылялся. Никак, это и есть тот самый Зубарь, о котором еще вчера шла речь? Если так, то кличка у него очень точная. Что ж, как говорится, легок на помине…
— Зубарь! — Визгун, как мне показалось, не очень удивился. — Ты куда собрался?
— К вам, люди добрые. Если не откажетесь принять. Это ведь ты хозяин? — обратился Зубарь к Табину. — Возьмите с собой.
— А на кой ты нам сдался? — неприязненно поинтересовался Табин. Вот с этими его словами я полностью согласна. Да и остальные из моих спутников смотрели на Зубаря без особой симпатии. Вон, Лесан руку на меч положил, а Трей, спорить готова, успел сюрикены достать…
— Вам, может, я и незачем, а вот вы мне нужны — Зубарь сделал вид, что не замечает того, как относятся к нему люди в обозе. — В Нерг идете? Я с вами.
— Нам попутчики не нужны — вступил в разговор Стерен. — Тем более такие.
— А чем я плох?
— А чем хорош?
— Убраться мне нужно из Харнлонгра — посерьезнел Зубарь. — И чем скорее, тем лучше. Люди маркиза за мной по пятам идут. И за вами тоже.
— С чего ты это взял?
— Все с того, что я от них еле ушел! Маркиз на меня чуть ли не охоту с загонщиками устроил. Я был охранником его сына и такое могу рассказать об этом ненормальном парне, что у вас волосы на голове дыбом встанут!
— Можно подумать, ты сам белее снега…
— Э, нет! В банде был — не скрываю, проезжих людишек щипал — не отрицаю. Но вот крови на моих руках нет. Наоборот: именно я мужиков сдерживал, как только мог, лишь бы без крови дела наши обделывать. Меня на то к Душегубу и приставили, чтоб я мог его вовремя тормознуть, когда он звереть начинает, да с катушек слетает. Вот уж он, Душегуб этот, скажу я вам, совсем без башки! Я психов в своей жизни видел предостаточно, но такого безбашенного раньше не встречал. У него иногда в глазах появляется даже не безумие, а кое-что похуже. Единственное, что он любит, и на что он горазд — так это убивать. Вы не поверите, но я за последние дни, хотя и вынужден прятаться под каждым кустом, а чуть ли не с облегчением вздохнул. Хотите-верьте, хотите — нет, но у меня, в последнее время, не раз желание возникало из самого Душегуба дух выпустить. Или удрать без оглядки куда подальше, хоть на край света! И ведь он, стервец, это чувствовал, и не раз ко мне с ножом подходил, будто бы просто так… Смотрит мне в глаза, мечтательно улыбается и ножичком поигрывает… Бр-р! Бояться я его стал, причем всерьез! Он же горло людям даже не режет — одним взмахом рассекает! Натренировался… Это ж не человек, а невесть что такое! Его под замком держать надо, причем связанного, да еще и чтоб врачи постоянно рядом находились! Только напрасно я начал радоваться, что от Душегуба избавился — везде меня люди маркиза ждут. Я ж с этим Реларом два года вместе был, и он знает, где я укрываться могу. Вот и приходится рвать когти.