— Я тоже.
К нему присоединяются Сапуджапу и Нуракс, оба уже с цифрами VI на одежде. Это значит, что со времени поединков, состоявшихся на арене, они сумели завоевать по одному уровню, но Сарий все еще их опережает.
Вот и Дриззел, не говоря ни слова, подходит к ним. Этот бледный вампир на голову с лишним превосходит Сария.
— КровоПуск, ты тоже с нами? — спрашивает Сарий, поскольку варвар, не шелохнувшись, по-прежнему молча смотрит на пламя костра. — КровоПуск?
— Оставь его, — говорит Дриззел. — Заснул, наверное.
Они бегут по вересковой степи. Вечер уже давно наступил, почти ничего не видно, но препятствий на пути практически нет, и поэтому они быстро продвигаются. Сарий был бы рад поболтать с другими, например, о том, что это за квест такой — найти овец. Но нет костра — нет и разговора. В мыслях мелькает образ горящей зажигалки, и Сарий содрогается.
Они бегут вдоль живой изгороди, осыпанной светло-розовыми цветками. Ее хорошо видно даже в сумерках, однако не успевает Сарий порадоваться этой картине, как замечает что-то, висящее на кусте, и цветки тут же отступают на второй план.
Труп.
Словно по беззвучной команде весь отряд останавливается. Только сейчас Сарий замечает, что Финиэль и Блэкспелл тоже последовали за ними. Значит, их все-таки шестеро; это немного успокаивает, особенно при виде мертвеца.
Тот уже давно здесь висит, его словно растянули, чтобы высушить. Труп весь обглодан, на костях почти не осталось мяса. На земле под ним лежит изогнутый посох.
А вот и один из убитых пастухов, думает Сарий и в тот же момент обнаруживает первую овцу. Это крупное животное с белой, ставшей уже слегка грязной шерстью; она пасется под деревцем.
Опыт подсказывает Сарию, что пропускать вперед других было бы глупо. Это его овца, его добыча. Он поймает ее, как требовал Вестник. Вот только нигде не видно огороженного пастбища, куда ее можно было бы загнать.
Овца безмятежно жует траву, пока Сарий крадется сквозь надвигающуюся тьму; темнота — это хорошо, это облегчает задачу. Подобравшись поближе, он замечает что-то странное… красно-бурые проплешины усеивают шерсть животного, словно запекшаяся кровь. Наверняка кровь пастухов, думает он, но по-настоящему осознает это, только когда овца замечает его и поднимает голову.
Кошмарную голову. У этой твари широкая, выпяченная вперед морда, и теперь овца отводит назад губы, словно акула, готовящаяся к нападению; обнажаются острые, как иглы, металлические зубы, длинные, словно ножи для разделки мяса.
Сарий не готов к поединку и еще даже не успел достать меч. Теперь он наверстывает упущенное, пока овца преодолевает разделяющее их расстояние. Между ее зубами Сарий замечает обрывки ткани — по-видимому, плаща пастуха.
Первый удар мечом приходится в пустоту — овца отскакивает и набрасывается на Сария с левой стороны… Черт побери, он забыл снять с плеча щит, и теперь его левый бок ничем не защищен.
Позади Сарий слышит звон клинков, что-то со свистом проносится мимо — наверное, топор Сапуджапу. Видимо, появились новые овцы, однако оглядываться нет времени: зубастая тварь, словно явившаяся из фильмов ужасов, не дает Сарию возможности ни на что отвлекаться. Бегает она очень быстро, а ее зубы так страшны, что Сарий не может отвести от них взгляд. Наконец удар его меча достигает цели, однако всего лишь срезает с овцы несколько клочьев шерсти. Эта зверюга опять устремляется в сторону его левого незащищенного бока. Сарий отбивается, наносит удары и все-таки попадает овце по уху. Выступает кровь. В следующее мгновение он ловит себя на мысли, что от ярости ему с трудом удается сосредоточиться: скорпионы, орки, тролли — никто не мог вывести его из равновесия так сильно, как эта ни на что не похожая тварь. Она снова атакует. Кровь хлещет из ее рассеченного уха, стекает по морде и сверкает на стальных зубах.
Сарию не хочется даже смотреть на нее, ему хочется просто спрятаться где-нибудь. Он изо всех сил надеется, что эта овца не будет теперь сниться ему в кошмарах. Наконец он решает отбросить всякую стратегию, бежит навстречу зверю и наносит ему колющий удар мечом в грудь; острые зубы щелкают в каком-то миллиметре от его бедра. Он вытаскивает меч из раны и снова бьет, потом еще и еще раз. Тихий звон, раздающийся в ушах, подсказывает ему, что он ранен, хотя и очень легко.
Овца пошатывается, но не умирает. Потому что она не овца, догадывается Сарий, а чудовище, адская тварь, порождение ночи. Он заносит меч как можно выше, насколько хватает сил, и колошматит овцу прямо по затылку. После третьего удара ее голова наконец скатывается в траву.