Своим успехом окрыленный,
Он королеве благосклонной
Свой первый подвиг посвятил,
И королеву посетил,
Ей предоставив этих пленных,
Еще недавно столь надменных.
Надеясь короля смягчить,
Она велит их заточить.
Все Александра похвалили,
Чью славу греки разделили.
Царевич доблестный учтив.
Отвагой войско восхитйв,
Он королеве угождает,
К ней пленников препровождает,
Грозила пленникам петля,
Как всем, кто предал короля,
Который в справедливом гневе
Перечил доброй королеве.
Он государыню призвал
И в двух словах растолковал,
Всем рассужденьям зная цену,
Как надлежит карать измену.
Покуда длился разговор,
Ничуть не походя на спор,
В шатре роскошном королевы
Сидели рыцари и девы.
Двенадцать греков не мудрят,
С красавицами говорят;
Лишь Александр молчит несмело:
Золотокудрая сидела
Почти вплотную рядом с ним,
И был царевич недвижим.
Девица с ним сидела рядом,
Давно своим смущенным взглядом
Тончайший волос распознав,
Которым ворот и рукав
Обшиты были неприметно.
Заговорить бы ей приветно,
Открыв ему секрет шитья!
А вдруг ей стыд не даст житья?
Нет, говорить, наверно, хуже.
И как назвать его к тому же?
Речь надо именем начать.
Куда пристойнее молчать!
Сама с собой в раздоре снова:
«Как мне начать? С какого слова?
Назвать по имени? Зачем?
А вдруг в ответ он будет нем?
Назвать его любезным другом?
Нам друг дается по заслугам.
Я с ним дружна? Конечно нет!
Наложен для меня запрет
На это наименованье!
Как сладостно его прозванье!
Взять и сказать бы просто «Друг!»