Все тридцать слова не сказали,
Себе щиты убитых взяли
И поскакали прямиком.
Был в замке каждый щит знаком,
К тому же стража в суматохе
Не помышляла о подвохе.
Своих признали по щитам.
А вдруг погоня по пятам?
Попристальнее не взглянули,
Ворота мигом распахнули,
Впускают в замок верховых,
Не чая козней роковых,
Впускают и не возражают,
Те, молчаливые, въезжают,
Угрюмо едут и молчат,
Устало копья волочат.
Они голов не поднимали,
Как будто в тягостной печали
Они склонились на щиты,
При этом скрыв свои черты.
За ними три стены наружных,
Пред ними толпы безоружных,
Среди которых виден граф.
Изменник был во всем неправ.
Средь безоружных челядинцев
Из рыцарей и пехотинцев
Лишь восемь вооружены
И как бы насторожены,
Точнее говоря, доселе
Разоружиться не успели;
И наши тридцать смельчаков
Напали без обиняков
На это воинство дурное.
Легко представить остальное;
Держались крепко в стременах,
На безупречных скакунах,
Воинственным объяты жаром,
В миг потеряли счет ударам,
И не щадили никого;
Сразили двадцать одного
На всем скаку почти мгновенно.
Изменники кричат: «Измена!»
Тут хоть кричи, хоть не кричи,
Хвататься надо за мечи,
Поскольку, кроме трех сраженных,
Осталось пять вооруженных.
Сам граф Ангре вступает в бой.
Сражаться графу не впервой.
Виновник этого раздора,
Сразил он грека Мальцедора.
Узрев, что верный грек убит,
Наш Александр о нем скорбит,
Задетый этим за живое;
Он как бы стал отважней вдвое,
На графа бросился стремглав,
И сразу же копье сломав,
Не отступил: он жаждал мести,
Считая мщенье делом чести.
Однако граф еще силен,
Во многих битвах закален;
Останься граф монарху верным,
Он был бы рыцарем примерным.
Ударил Александра граф,
Копье тяжелое сломав.
Удар безжалостен и точен,
Но щит у Александра прочен.
Удар он стойко перенес.
Был каждый рыцарь как утес.
Держались крепко в седлах оба,
Но графа обуяла злоба:
Вина виновного грызет,
И в битве графу не везет.
Противники не утомились,
Вновь друг на друга устремились,
Без копий схватка горячей,
Тогда настал черед мечей,
А победителя не видно.
Хоть графу отступить обидно,
Он схватку вынужден прервать,
Изменникам не сдобровать.
Их, безоружных, настигают,
Сраженных наземь повергают,
Кромсают, рубят, разъярясь,
Втоптать готовы графа в грязь.
Граф опозорен, граф поруган.
Изменник был почти напуган.
Не смея боя продолжать,
Предпочитает он бежать,
Надеясь в башне отсидеться.
Куда еще злодею деться?
Был граф отчаяньем гоним.
Его приспешники за ним.
Они бежать не успевали.
Их беспощадно убивали.
Семь человек едва спаслись,
Едва до башни добрались,
Но запереться не спешили.
Вход защищать они решили,
И в ожидании других
Обороняли дверь для них,
Спасти надеясь в обороне
Своих от вражеской погони;
Упорно защищали вход,
Покуда недобитый сброд,
Теснясь в ближайшем укрепленья,
Вооружался в озлобленьи:
Подмоги граф преступный ждал.
Грек хитроумный Небунал
Помог царевичу советом:
Мол, если вражеским клевретам
Отпор мы загодя дадим,
Мы путь подмоге преградим,
Не дав изменникам проходу;
И не пробьется на свободу
Их нечестивый господин,
И не спасется ни один.
Итак, оборонять ворота —
Наипервейшая забота;.
Подмоге преградить пути
Под силу только двадцати;
Предотвратят они потери,
Тогда как десять возле двери
Дадут изменникам урок,
Чтобы коварный граф не мог
С другими в башне запереться.
Успел, должно быть, осмотреться
Во вражьем замке Небунал.
Он толк в искусстве бранном знал.
Остались возле двери десять,
Чтобы врагам не куролесить,
Тогда как двадцать у ворот.
Валит вооруженный сброд,
Все рвутся в бой, покуда целы;
У многих были самострелы,
У многих острые клинки;
Идут, рассудку вопреки,
Вооруженные холопья;
У них мечи, секиры, копья.
Дойти дерзнули до ворот,
Но был закрыт надежно вход.
У входа верная застава.
Ждет нападающих расправа.
Все козни вражьи Небунал
Заранее предугадал,
И не пробилось подкрепленье,
И захлебнулось наступленье,
И нападенье сорвалось.
Прорваться им не удалось,
И было каждому заметно:
Они в проход ломились тщетно,
Напрасно лезли на рожон.
Раздался плач детей и жен,