Эрек и Энида. Клижес

Посредством собственного взора,
Что видят пленного сеньора.
Изменники удручены.
С высокой крепостной стены,
Не тешась баснями пустыми,
Поклялся богом и святыми
Им Александр, что всех сразит,
Кто королю еще грозит.
«На вас, — он молвил, — я ударю!
Сдавайтесь лучше государю,
К нему ступайте все скорей,
И станет государь добрей.
Все, кроме графа, будут живы —
Мои речения пе лживы
Смягчите сердце короля,
О милосердии моля;
Пред ним склонитесь вы смиренно,
И пощадит вас, непременно,
Король, мой праведный сеньор,
Смягчив суровый приговор.
Иначе жалости не ждите!
Оружие сложив, идите
И возвестите королю,
Что вас к его стопам я шлю,
Что Александр вас посылает,
Который вам добра желает.
Тех, кто победу возвестит,
Король, наверное, простит.
Со мной сражаться вам накладно.
Я всех прикончу беспощадно».
И в сокрушении своем
Склонились перед королем,
О милосердии молили
И победителя хвалили;
И к доброй вести слух склоня,
Король садится на коня;
Придворных он опережает,
И в замок первым он въезжает,
К царевичу благоволя,
Который встретил короля;
Был выдан королю изменник,
Преступный граф, злосчастный пленник
Но прежде чем его судить,
Героя надо наградить.
Все Александра восхваляли
И неумолчно прославляли.
Сменилась радостью тоска,
Возликовали все войска,
А греки верные тем паче.
Но как вознаградить богаче
Того, кто рисковал собой,
Добившись чаши золотой?
Преодолел он все препоны.
Лишь королевы да короны
Король герою не отдаст.
Тот, кто на подвиги горазд,
Заслуживает, несомненно,
Всего, что в мире драгоценно.
Но тот, кто замок с бою взял,
Просить награды не дерзал,
Хотя, блеснув отвагой бранной,
Желал он лишь своей желанной;
Победой восхищая всех,
Он предпочел бы неуспех,
Когда бы мог такой ценою
Соединиться с ней одною;
Хотя в сраженья был он смел,
Ее руки просить не смел,
Как будто воевал впустую,
И даже чашу золотую
Говену сразу же вручил,
Едва награду получил,
Как бы приписывая другу
Свою великую заслугу;
И в скрытности своей тверда,
Золотокудрая горда,
Успеху рыцарскому рада,
А где заслуга, там награда.
Прозреть бы рыцарю на миг!
Когда бы Александр постиг
Какие чувства возбуждал он!
Нет, не напрасно счастья ждал он!
Но в сердце помысел сокрыт,
А сердце вслух не говорит.
Сердца в смятении незримом,
Болят они в раздоре мнимом;
И Александру до сих пор
Милее всех шатров шатер,
Где с государыней девица.
Туда скорее бы явиться,
Но как на горе недосуг:
Героя чествуют вокруг,
А он почетом тяготится,
Спешит с придворными проститься
И королеву посетить,
Которую нельзя не чтить;
Он был весьма любезно встречен:
Его сердечный пыл замечен
Был государыней давно.
Не всем читать в сердцах дано,
И, как всегда, любовь стыдлива,
Но королева прозорлива;
Золотокудрая при ней,
Томленье в двух сердцах видней;
И началось в уединеньи
Спасительное объясненье.
Им королева говорит,
Что в них давно любовь царит,
Что дева рыцарем любима
И в ней любовь неодолима,
Но это вовсе не беда,
И не причина для стыда,
Поскольку этот юный воин
Ее любви вполне достоин,
Наверное, достойней всех,
И полюбить его не грех,
Красавица не возражала,
И королева продолжала:
«Друг Александр, вы сам не свой.
Поверьте мне, любовь порой
Страшнее ненависти лютой:
Любовь грозит великой смутой
Тем, кто любовь свою таит;
Безумье скрытным предстоит,
А посему весьма опасно
Любовь свою таить всечасно;
И чтобы вам не пострадать,
Урок я вам согласна дать,
Рассеяв умопомраченье.
Я вас готова взять в ученье,
И запираться вам грешно,
Любовь заметна все равно;
Два сердца слиты воедино,
И вы страдаете безвинно.
Я вас прошу: откройтесь мне,
Я понимаю вас вполне.
Такая скрытность — не заслуга,
Вы убиваете друг друга,
Хотя известно искони:
Любовь убийству не сродни.
Подумайте со мною вместе,
Совет благоразумный взвесьте!
Вступайте честь по чести в брак,
Иначе вам нельзя никак.
Любовь счастливая продлится,
Навеки сердце исцелится.
Так лучше было бы для вас,
Сыграем свадьбу в добрый час!»
Ответил Александр учтиво:
«Вы рассудили справедливо.
Чистейшей правдой дорожа,
Я не дерзаю, госпожа,
Оспорить мудрое сужденье.
Грешно вводить вас в заблужденье.
Я в сердце много дней таю
Любовь мою, печаль мою.
Отрадно сердцу ваше слово,
И сердце вторить вам готово.
Благодарю за доброту
И говорю начистоту,
Вам доверяясь непритворно:
Да, я люблю, люблю, бесспорно,
Все горячей день ото дня.
Но дева любит ли меня?
Моею стать она согласна?
Пускай любовь моя напрасна,
Пусть не любим я, все равно
Ее любить мне суждено».
Девица возражать не стала,
В ответ она затрепетала,
Не в силах сердца подавить;
И ей пришлось любовь явить
Хоть ненароком, хоть невольно;
Молчать ей было слишком больно.
Золотокудрая дрожит,
Сказав, что вся принадлежит
Своей любимой королеве,
Как подобает кроткой деве;
Все королева поняла,
Она влюбленных обняла.
«Я ваше счастье предваряю, —
Сказала, — я тебе вверяю,
Друг Александр, Любовь твою,
Друг другу вас я отдаю;
Вы заодно теперь всецело:
Единый дух, едино тело.
Она твоя, он, дева, твой!»
Обрел красавицу герой.
Нет счастью никакой преграды.
Король с Говеном были рады.
Сыграли свадьбу в тот же день.
Мне, право, было бы не лень
Вам рассказать о пированьи
И о всеобщем ликованьи;
Рад описать я торжества,
Но надо мне беречь слова;
Грех расточать слова впустую.
Итак, я дальше повествую.