Убитые не без вины,
Все шестеро посрамлены;
Везли девицу верховые,
Другие шестеро, живые,
Хотя приходит их черед.
Как волк добычу стережет,
Бросаясь на нее, голодный,
Так юный воин благородный
Готов двенадцать победить,
Чтоб только деве угодить,
И это даже не заслуга.
Нельзя влюбленным друг без друга,
И без него умрет она,
Уже теперь удручена
Отсутствием того, кто рядом.
Саксонца смерив гневным взглядом,
Клижес не сжалился над ним,
Покончив сразу же с другим,
Чтоб не замахиваться даром;
Двоих сразил одним ударом,
Копье из ясеня сломав.
(Всегда сильнее тот, кто прав.)
Не шевелились больше двое
В своем безжизненном покое.
Другие скачут не с добром,
Грозят Клижесу вчетвером.
Клижес нисколько не встревожен,
Меч быстро выхватил из ножен,
Замахивается мечом.
Клижесу битва нипочем.
Отважный был в себе уверен,
Он защищать любовь намерен.
Клижес мечом взмахнул едва,
И покатилась голова;
Врагу перерубил он шею
Рукою твердою своею.
Лихая схватка не долга.
Осталось только три врага.
Фенисса юная сначала
Клижеса вовсе не узнала.
Она хотела про себя,
Чтобы, саксонцев истребя,
Клижесом рыцарь оказался,
В неравный бой смельчак ввязался.
«Убьют его, убьют вот-вот,
Нет, лучше пусть Клижес живет!» —
Фенисса думала в испуге.
Уже Клижес в одной кольчуге,
Он прочь отбрасывает щит,
Который вдребезги разбит.
Сражаются с Клижесом трое.
Герой, задетый за живое,
По-прежнему неколебим.
Досталось крепко всем троим.
Они заслуживали кары.
На них посыпались удары.
Любовь и доблесть против них.
Так покарал Клижес троих.
Кто мертв, кто тяжко изувечен.
Клижес, как прежде, безупречен.
Он раненого отпустил,
Чтобы саксонец известил
Об этом своего сеньора.
Достоин герцог был позора.
Клижес над ним торжествовал.
Саксонцу он себя назвал.
Пусть будет герцогу известно,
Кто побеждает повсеместно.
Внял герцог новости такой.
Охвачен гневом и тоской,
Судьбе перечить он пытался,
А между тем Клижес остался
С Фениссою наедине.
В благоприятной тишине
Взаимная любовь сильнее,
Так что признание нужнее,
Но, как любовь ни горячит,
Она молчит, и он молчит,
Любовь стыдятся обнаружить,
Любовь хотят обезоружить;
Друг с другом рядом находясь,
Друг друга все-таки стыдясь,
Непонимания страшатся,
Промолвить слова не решатся;
Не то что пламенных речей,
Стыдятся собственных очей,
Которые красноречивы,
Тогда как слишком боязливы
В своем безмолвии уста.
Любовь как будто заперта.
Когда девица боязлива,
Нет в этом никакого дива:
Боязнь красавице к лицу.
Но как страшиться храбрецу,
Бесстрашному в смертельной схватке?
Где ключ найти к такой загадке?
Разгадка, видно, тяжела.
Когда девица нагнала
Такого страха на рубаку,
Выходит, гончую собаку
Зайчонок может затравить,
А горлица бобров ловить,
Орлов пугает голубица,
Страшит крестьянина телица,
Кирка пугает мужика,
Боятся соколы чирка,
Пугает ястреба цыпленок,
За волком гонится козленок,
Олень медведя задерет:
Вселенная наоборот.
Нет, я в догадке не теряюсь.
Вам объяснить я постараюсь,
Как мог влюбленный наш смельчак,
Попав как будто бы впросак,
Смутиться чуть ли не в испуге,
Не объяснившись на досуге.