Итак, лежит в гробнице тело,
А между тем уже стемнело,
Гробницу следует стеречь.
Десяток самых ярких свеч
Зажгли при гробе для порядка.
На страже ровно три десятка,
Цвет рыцарства, не кто-нибудь.
Успели все винца хлебнуть,
Императрицу помянули
И вскоре крепким сном заснули.
Не проследил случайный взор,
Когда Клижес покинул двор,
Не видел ни один придворный,
Куда направился проворный.
Клижес, однако, не зевал.
Он Жана верного позвал
И с ним пошел, настороженный,
На кладбище, вооруженный.
Кругом ночная темнота,
Но были заперты врата.
Какая все-таки досада!
При этом высока ограда.
Знать, рыцари перепились,
Недаром, видно, заперлись.
Клижесу мешкать неохота,
Но как ему открыть ворота?
Через ограду перелез,
Недолго думая, Клижес:
За ветви длинные схватился
И в монастырский сад спустился
Он по высокому стволу,
В ночную погрузившись мглу;
И под защитою тумана
Клижес впускает быстро Жана.
Конечно, стража крепко спит,
Во всеуслышанье храпит,
О карауле нет и речи,
Клижес поспешно тушит свечи,
И воцарился полный мрак,
Что для Клижеса добрый знак:
Был склеп окутан темнотою.
Задача кажется простою.
Жан отворил гробницу вмиг,
И своего Клижес достиг;
Оттуда вынес он поспешно
Фениссу в темноте кромешной.
Еще не смея ликовать,
И не решаясь тосковать,
Не доверяя поцелую:
Вдруг он целует неживую?
В ответ не дрогнули уста.
Хоть усыпальница пуста,
Заделан Жаном вход умело,
В ней, кажется, осталось тело,
Исчезнувшее без следа.
В чертоге спрятавшись тогда,
С Фениссой справить новоселье
Клижес намерен в подземелье,
Которое отделал Жан.
Клижес не ведал, что дурман
Таится в неподвижном теле,
Вообразил, что в самом деле
Его красавица мертва;
Не заподозрил ведовства
И ни о чем не догадался.
Несчастный горько разрыдался,
Пока над ней Клижес рыдал,
Дурман Фениссу покидал,
И возвращалось к жизни тело;
Фенисса милого жалела,
В душе рассеивалась мгла.
Еще Фенисса не могла
Утешить словом или взглядом
Того, кто плачет с нею рядом
И смерть жестокую клянет:
«Смерть подлая! Тяжел твой гнет!
Ты похищаешь наших близких,
Щадя при этом самых низких.
Чудовищна твоя вина.
Ты, смерть, наверное, пьяна!
Твоя бессмысленная сила
Мою любимую сразила.
Любовь моя! В печальный час
Я жив, я вижу мертвой вас?
Вы видите мои страданья?
Я знаю, нет мне оправданья.
«Убийца», — совесть мне твердит.
Убийца ваш, я сам убит.
Я вашей гибели причина,
Но ваша смерть — моя кончина;
Я смерть принес вам, признаю,
А вы берете жизнь мою,
Безмолвно жизнь мою берете,
Мы с вами разве не в расчете?
Я вами жил, вы жили мной,
Мы смертью умерли одной;
При жизни были мы едины,
Довольно с нас одной кончины,
Другой кончины грех мне ждать.
Вас должен я сопровождать,
И не страшит меня могила;
Нас даже смерть не разлучила,
Когда застала нас врасплох».
Клижес в ответ услышал вздох.
Чуть слышно дева прошептала:
«Любимый, смерть нас не застала,
Повертьте, друг, я не мертва,,
Жива, вернее, чуть жива;
Хоть смерть моя была поддельной,
В такой опасности смертельной
Мне столько причинили зла,
Что, если я не умерла,
То это, друг мой, просто чудо.
Пришлось мне худо, очень худо.
Такую боль перенеся,
Лежу, израненная вся;
Тут мне помочь одна Фессала
Могла бы, если бы узнала».
«Любимая! — Клижес в ответ, —
Отчаиваться вам не след.
Пошлю я за Фессалой Жана,
И заживет любая рана».
Нашел Фессалу быстро Жан,
Когда приказ ему был дан.
Не нарушая повеленья,
Жан попросил без промедленья
Фессалу в башню заглянуть.
Жан взялся указать ей путь,
Исполнив точно порученье;
Фениссе надобно леченье,
Лекарств, однако, нет как нет,
И промедление во вред.
Взяла Фессала трав целебных
И всяких снадобий волшебных,
Дворец покинула тайком.
Был путь Фессале незнаком,
Ей Жан показывал дорогу.
Пришла Фессала на подмогу,
И так Фенисса весела,
Как будто боль совсем прошла,
Невыносимая вначале:
Фенисса верила Фессале.