Тихо клацнула задвижка, и передо мной вновь предстал Годвин. Он прикрыл за собой дверь, остановился и покачал головой будто в такт каким-то своим мыслям.
— Простите, что бросил вас одного, доктор Бруно. Ректор Андерхилл решил срочно обсудить, какие из книг Роджера Мерсера должны быть переданы в наше собрание. Вам удалось найти то, что вы искали? — любезно уточнил он.
— Боюсь, мастер Годвин, до ваших книг добрались крысы, — прошептал я, жестом поманив его к себе.
Я раскрыл книгу на испорченной странице и предъявил ее библиотекарю. С минуту он постоял, ошеломленный, переводя взгляд с книги на меня и обратно, затем осознал катастрофу, и ярость исказила его лицо.
— Кто?! Кто посмел?! — заорал он и вдруг оглянулся через плечо, словно испугался, что нас могут подслушать. — Как вы об этом узнали?
— Листок с вырезанными строчками вчера ночью подсунули мне под дверь.
— Но зачем? — Годвин вытаращился на меня как на опасного безумца.
— Прочтите то, что осталось, — шепнул я.
Он поднес книгу ближе к глазам и бегло просмотрел страницу, а когда вновь поднял глаза на меня, было очевидно, что библиотекарь потрясен до глубины души.
— Игнатий, — прошептал он. — Я — пшеница Господня… Как там дальше, я в точности не помню, но как раз эти слова и вырезали, верно? Там было что-то о хищниках, о зубах хищников.
Я кивнул. Годвин снова заглянул в книгу и медленно выдохнул.
— Вот, значит, что. Думаете, это как-то связано со смертью Роджера?
— Думаю, что именно на эту мысль и хотел навести меня тот, кто послал мне эти строки.
Годвин закрыл книгу и нахмурился, глубокие морщины избороздили его лоб.
— Извините за вопрос, доктор Бруно, но почему он обратился именно к вам?
Я помедлил, прикидывая, что можно открыть этому человеку, а о чем лучше умолчать.
— Дело в том, что я одним из первых был вчера утром в саду, когда на доктора Мерсера напала собака. — Я еще более понизил голос, так что лишь стоя вплотную ко мне Годвин мог разобрать слова. — И то, что я обнаружил в саду, натолкнуло меня на мысль, что смерть Мерсера не была случайной.
Годвин широко раскрыл глаза.
— Но ведь говорили, что калитку забыли запереть, и бродячий пес зашел…
— Да, ваши коллеги не пожелали принять мою версию. А кто-то, напротив, решил укрепить меня в убеждении, что смерть была не только не случайной, но продуманной и спланированной. — Я кивком указал на книгу, которую Годвин все еще держал в руках.
Библиотекарь зачем-то внимательно осмотрел переплет — так, словно сама книга могла заговорить и объяснить, что происходит. Затем взгляд его вновь обратился ко мне.
— По вашему мнению, кто-то хочет дать понять, что Роджер мученик?
— Не знаю, — честно признался я. — Но этот кто-то старается привлечь мое внимание к очевидному сходству между его смертью и смертью Игнатия. Хотя непонятно, для чего превращать доктора Мерсера в мученика?
Мой шепот повис в воздухе. Годвин молча смотрел на меня.
— Не знаю, — повторил он вслед за мной и покачал головой.