I. Exspectans Messem Lucis
— В ожиданиях Жатвы Света
Как и всегда, утро в Вектории началось с громкого звона колоколов. Жестяные крыши домов ярко блестели под теплыми и мягкими лучами солнца. Обитатели жилого района спешили попасть в рабочий квартал. Именно в нем кипела вся жизнь города. Торговые дома, рынки, магазины, заводы и мастерские располагались в этом дивном месте.
Между двумя кварталами располагалась огромная главная дорога, соединяющая вход в Векторию и ее главную площадь. По ней можно было сразу понять, что совсем скоро начнется праздник освящения собранного урожая, который назывался Жатвой Света, суля блестящее и надежное будущее. Вдоль дороги расставили великолепные флаги с серебряным оком. Украшенные золотыми листьями и лентами они гордо развевались на ветру. Торговцы же торопливо расставляли на прилавках корзины с фруктами и овощами, а еще белым виноградом — символом благополучия и изобилия. Дети весело бегали по узким улочкам, предвкушая веселый праздник, мастерили бумажные крылья и надевали их, представляя, что завтра Верховный Архангел пригласит их вознестись в Ангельские Сады.
На площади уже возводили помост. Завтра сюда выйдут ангелы в величественных белых доспехах, и тысячи глаз устремятся вверх, ожидая настоящего чуда. Многие будут молиться, чтобы судьба улыбнулась им или их близким. Ведь избранный человек, обладающий чистым сердцем и сильным духом уходил в Ангельский сад, оставляя его семью гордой, возвышенной и почти прикоснувшейся к чему-то божественному.
Однако не все взгляды сияли надеждой. В глубине одной и улочек праздничные флаги не развевались, там слышался какой-то иной звук. Тяжелые шаги Крылатого Дозора. Два ангела-солдата и сопровождающий их служитель Церкви выводили мужчину в грубой потрепанной одежде. Он даже не пытался сопротивляться, а просто сжал губы в тонкую линию. В его глазах застыл неконтролируемый страх.
Собравшаяся неподалеку толпа поспешила освободить путь для патруля. Люди отворачивались, прятали детей за спину. Никто не кричал и даже не думал паниковать. Никто не спросил, за что мужчина был арестован. Никто не хотел и не мог себе позволить своей дерзостью испортить атмосферу приближающегося праздника.
Лишь один мальчик с бумажными крыльями на плечах, не понимая, почему взрослые отворачиваются, продолжал смотреть на задержание преступника. Его взгляд остановился на ангеле, чье копье ярко сверкало, излучая свет правосудия. Но впервые в душе ребенка появилась не благоговейная надежда, а странное, глухое сомнение.
Все это было неважно. Толпу горожан быстро разогнали патрульные. Гораздо важнее то, что завтра будет праздник, и ангелы выберут новых вознесенных. Но сегодня кто-то исчез навсегда.
II. Celebratione Messem Lucis
— Празднество Жатвы Света
Лазурь неба над Векторией сегодня казалась необыкновенно красивой и безмятежной. Воздух был густым, как мед и собирал в себя сладковатую смесь запаха горячих пирогов, воска для украшенных серебряными листьями дверей и всеобщего ликования. Наконец-то наступил тот самый день, которого Эймонд ждал несколько месяцев. Жатва Света. Четыре раза в год привычный ритм работы промышленного квартала сбивался, уступая место празднику, и жизнь на один день превращалась в невероятно яркую сказку.
В часовой мастерской “Шестерня и Перо” яблоку негде было упасть. Казалось, что каждый горожанин с достатком решил, что его старые часы — позор для такого события, и теперь Эймонд с дедом едва успевали выдавать готовые заказы и принимать новые. Эбен с лицом, испещренным морщинами, как старый циферблат, работал молча и сосредоточенно, с той самой молчаливой погруженностью, которая и снискала ему славу лучшего часовщика Вектории. Клиенты смотрели на него с благоговением, зная: часы от старины Эбена — это не просто механизм. Это пропуск в высшее общество, знак благонадежности и достатка. Дед был уважаем не только как мастер, но и как человек, чья преданность Вектории и ее всемогущим правителям не вызывала ни капли сомнений.
Эймонд уже представлял, как через несколько часов он будет гордо стоять на главной площади Вектории и разделять со всеми радость этого дня. “Давай, парень, давай! — мысленно он подбадривал себя, начищая корпус карманных часов какого-то важного чиновника. — Еще немного и ты будешь там, среди них. Увидишь все своими глазами!”
Наконец, в пятом часу, когда последний клиент с довольной ухмылкой покинул мастерскую, парень выдохнул. Он резко сбросил запачканный машинным маслом фартук и рванул к умывальнику.